Книга Обнулённый 4, страница 116 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Вы скажете госпоже? — тихо спросила она меня.

Марта стояла посреди тёмного коридора с тазиком в руках и не отводила глаз.

Я мог сказать ей десяток разных вещей. Мог напугать, мог пообещать молчание в обмен на что-нибудь, мог сделать вид, что не понял вопроса.

— Не скажу, — ответил я.

Плечи у неё опустились, и она с облегчением разжала пальцы.

Я успел поймать сосуд, пока он не свалился на пол и не расплескал всю воду по полу.

— Верея милосердная, — выдохнула Марта и взяла протянутый мной таз. — Прошу прощения, господин.

— Я не господин, — сказал я. — Но у меня есть вопрос. Зачем?

Марта поправила выбившуюся из-под чепца прядь, крепко прижав таз к боку, и заговорила негромко, глядя куда-то в сторону.

— Госпожа три дня в горячке лежала после того, как её отравили. Тогда я решила, что если ещё раз кто-то в этом доме потянется к ней с дурным, я успею первой.

— Децим не тянулся к ней с ножом.

— А я и не стала его травить насмерть, — она подняла на меня глаза. — Через седмицу встанет, ещё через одну будет как новый, ваш лекарь правильно сказал. Я отмерила ровно столько, чтобы слёг, и ни каплей больше. Три раза все пересчитала.

— Госпожа Айрис учила тебя, как распознавать отраву. А не как подсыпать ее придворным гостям.

— Учила, — Марта переложила тазик на другую руку. — Только чтобы отраву распознать, надо знать, откуда она берётся и сколько её нужно. Это одно и то же знание, токмо с двух концов.

Я обдумал это и не нашёл, что возразить.

— Госпоже не говорите, — попросила она. — Хотя за себя мне не страшно. Просто ей и без того довольно тяжести. Она этого человека с детства знает.

— Я уже пообещал, — кивнул я.

Марта быстро поклонилась и ушла с тазиком вниз по лестнице, а я стоял в коридоре ещё какое-то время и думал о том, что за последние седмицы в Косинце появилось изрядно людей, готовых убивать за Лилиану Блэквуд.

Утром за завтраком Лилиана объявила о болезни Децима.

Хальд выслушал, отложил ложку и произнёс без всякого сожаления:

— Не повезло вашему человеку, госпожа. Лесная лихорадка валит с ног быстро, но и отпускает не насмерть. Отлежится, да выкарабкается, коли помогать начали сходу.

— Он останется в Косинце под присмотром слуг, — между делом добавила Лилиана.

— Правильно. В дороге он бы только мучился, а нам бы пришлось останавливаться каждые полдня, — десятник кивнул своим мыслям. — А мой болезный поедет впереди, дозорным. Ему всё равно на воздухе лучше, чем в повозке, так хоть от вас подальше. И от нас, само собой.

— В дозоре? — переспросила Лилиана. — В таком состоянии? Не лучше ли оставить его в Косинце на время болезни?

— Так он же верхом сидит, а не бежит, — Хальд пожал плечами. — Да и распорядитель приема с нас шкуру сдерет, если мы без солдата вернемся. Пусть едет в сотне шагов впереди и машет рукой, если что увидит. Заодно проветрится.

Он сказал это совершенно спокойно, и я так и не понял, шутил он или нет.

Тело гонца из Талвега также решили отдать людям Хальда. Тело завернули в холст, уложили в короб и приторочили к вьючной лошади, а десятник выслушал историю про смерть во сне и попросил одного из солдат помоложе записать что-то на небольшом куске пергамента.

— Доложу в Талвег, как приедем, — сказал он. — Дальше это будет уже не моё дело.