Книга След Бремера, страница 60 – Валерий Муллагалеев

Господин Дамиан принял Яму в своем роскошном кабинете в круглой башенке, вырастающей из крыши прихода Золотого баала. Светлая лакированная мебель гармонировала с убранством из слоновой кости и алебастровыми скульптурами. Яма сел в кресло напротив широкого рабочего стола фламина и понял, что так удобно и комфортно ему впервые. За громадным окном, открывающим обзор на центральную площадь и половину Ажена, плыли облака и трепетали кроны деревьев. Самого фламина можно было описать весьма кратко: он выглядел, как сам Золотой баал. Светлый шелковый костюм и дорогие запонки не могли соперничать с безумно дорогим желтым алмазом в кулоне фламина. Дамиан был стар, спускавшиеся до плеч волосы поредели, седина приобрела молочный оттенок. Морщины на лице неожиданно часто складывались в улыбку, полную белых зубов, немыслимых в столь почтенном возрасте. В отличие от того же Маркеллина или Патриса, фламин Дамиан показал себя куда более сложным и многогранным человеком. Яма полагал, что видит большинство людей насквозь, но с Дамианом такого не получилось. Почти что против воли Яма проникся к нему уважением и симпатией.

Услышав прямой отказ помогать, Яма сказал:

— Не поймите превратно, я не попрошайка. Но, признаться, придя к самому богатому человеку Ажена по рекомендации его друга, я ожидал большего, чем моральная поддержка.

Фламин засмеялся. Вальяжно расположившись в кресле за столом, он поигрывал фужером с белым вином, ловя солнечные лучи. Яма в начале встречи от вина отказался и получил бокал холодного тоника.

— Красиво сказано, витиевато. Но неправильно. Патрис мне не друг. У таких, как он, не может быть друзей среди мужчин. Он дружит с женщинами, а с мужчинами – сам понимаешь.

Яме вспомнилось, как мэтр Патрис неожиданно крепко жал ему руку, заглядывая в глаза. Теперь то рукопожатие не казалось знаком уважения и проявлением мужской солидарности. Яма поморщился.

— Вы говорите об этом без всякого стеснения!

Казалось, фламин не сразу понял, что Яма имеет в виду.

— Чего здесь постыдного? У каждого свои удовольствия в жизни. Ты в деревне отстал от жизни. Пообщайся с министрантами Зеленого баала, они тебе расскажут, как правильно расслабляться и отдыхать.

— Я не устал, – буркнул Яма.

— Ну-ну, проживи еще десять-пятнадцать лет и больше такого никогда не сказанешь. Так вот, у Патриса друзей быть не может. У меня тоже, но по другой причине. Я – бизнесмен. Я в дружбу не играю, а строю деловые отношения. Так что твоя рекомендация ничего не стоит. Дважды.

Яма решил воспользоваться прочитанным в книге о баализме.

— Мне казалось, что баалисты всегда готовы помочь друг другу.

— Может быть. А ты баалист?

Яма не хотел врать. В последнее время принцип говорить только правду заметно усложнял жизнь. "А как же иначе?" – собирался сказать он, однако фламин его опередил.

— Ладно, пусть ты баалист. Называй себя как хочешь. Сейчас ты никто.

— Это оскорбление?

— Это учение Золотого баала. Твоя значимость в этом мире равна количеству твоих денег, а у тебя их совсем нет.

— Поэтому я здесь, а не веселюсь с зелеными баалистами. Я готов зарабатывать. Лучшего места, чем ваш приход, для этого не найти. Правильно?

Фламин кивнул и отпил вина.

— Скажу как есть. Ты – превосходный объект для инвестиций. Говорю же, ты своего добьешься. Может быть, станешь понтификом и будешь присылать мне тексты проповедей. Если я до этого доживу. – Фламин посерьезнел. – В этом-то и дело. Посмотри на меня. Сколько мне лет? Не гадай. Я не только самый богатый в Ажене, но и самый старый. Оранжевые шутят, что рекордсмен – рекордсмен во всем. Оказывается, не шутят. В моем возрасте долгосрочные инвестиции не интересны.