Книга След Бремера, страница 117 – Валерий Муллагалеев

— Не уверен, достойны ли полные пороков люди золотого века…

— Достойны те, кто сражался с Кха, согласен?

— Конечно, они герои.

— А что касается всего человечества… Мы будем достойны лучшей жизни, если сами ее построим. Справедливо?

— Кажется, да… Но этот мир не должен быть бездуховным и пустым.

— Именно поэтому я и позвал тебя.

— Вы хотите взять меня в ученики? – взгляды Ямы перевернулись, он не был уверен, что сейчас ему необходимо поступать в ученичество. Кажется, он достиг сути культа, и теперь может рассказать старосте Ирвингу реальное положение вещей. Баализм оказался куда более великим явлением и совсем не таким опасным, как предполагалось. Но устроит ли старого хранителя такой ответ? Стоит ли теперь возвращаться в деревню? Вряд ли Яму поймут там, где привыкли считать баализм зловещей чумой Пятой эпохи.

— Нет, – сказал Годдард Амальрик. – Понтифика Луарции из тебя не получится. Представляешь, что значит управлять регией и культом во всей стране? Сколько административных задач я решаю ежедневно? Чтобы понять сложность государственных дел, нужно вырасти в этом городе, получить образование в семинарии. В твоем возрасте я уже добился этого. – Понтифик поднял левую ладонь, и Яма увидел пять колец рыцаря Ордена Совершенства.

Яма посмотрел в пол, от стыда и ощущения собственной беспомощности не в силах поднять взгляд. Привычная картина мира рушилась, но на ее месте вырастал новый образ, стройный и логичный.

— Зачем же я здесь?

Понтифик привстал с кресла, перед Ямой тяжело звякнул металл. Так же, как когда-то староста Ирвинг вручил Яме железный посох, так и теперь понтифик положил посох на стол. От посоха исходил острый металлический запах, бурый цвет уступал место радужным размывам побежалости, сочетающей голубой, желтый, зеленый и красный цвета, как будто посох был когда-то сильно нагрет. А ведь он разноцветный, как звезда культа, с удивлением отметил Яма.

— Возьми эту реликвию, – сказал понтифик. – Она по праву твоя и только твоя.

Яма с содроганием стиснул в руках холодный и тяжелый посох, ставший таким привычным и дорогим сердцу. Потерянная и возвращенная реликвия. Яма почувствовал, как силы и смелость возвращаются к нему.

— Зачем я тебя пригласил? – переспросил понтифик, глядя в лицо Ямы светлыми и внимательными глазами. – Мне кажется, ты сам ответил на этот вопрос в нашей беседе, только сам не заметил. Баализм занимается развитием человечества, это тоже Путь, но горизонтальный. Людям необходим духовный стержень, вера, ведущая их вверх. Путников почти не осталось, учение о Пути утрачено и разрушено врагами, многое вовсе забыто. Нам нужен сильный и надежный человек, настоящий путник, который восстановит учение, проведет реконструкцию, обновит устаревшие элементы… Готов ли ты присоединиться к регии и возглавить религиозные исследования? Тебе будут предоставлены ресурсы, люди, доступ к нашим наработкам, а я лично будут курировать тебя… первое время.

Яма задохнулся от удивления и восхищения. Он улыбнулся новой для себя улыбкой: растянув губы и блеснув зубами. У Алекса Крамера началась новая жизнь.

Горный путь пролегал через лабиринт из тропинок и переходов. Часто приходилось идти под углом вверх или вниз. Первое время Ноланд встречал пастухов из Самородка, водящих по лугам стада овец и коз, потом поднялся выше, в нехоженые места. На равнину открывался потрясающий вид, Ноланду хотелось остановиться и рисовать неповторимые пейзажи диких земель с холмами, реками и горными отрогами. Однако сейчас его влекла суть вещей, а не их внешний вид. Он углубился в горы и целый день видел кругом только камни всевозможных теплых оттенков: от коричневых и бурых до бежевых и желтых. Иногда скала попадалась серая, словно старая кость хтонического чудовища. Обманчиво короткий маршрут, обозначенный Теодором, оказался труднопроходимым и за счет зигзагов длинным. Пришлось останавливаться на ночевку. Топлива хватило на крохотный костерок, ночевать в горах оказалось неожиданно холодно – Ноланд вскочил еще до восхода, растирая замерзшее тело, и продолжил идти.