Книга Волчий клан 1, страница 110 – Валерий Муллагалеев

Откровенной лжи я не заметил, но все факты были словно вывернуты наизнанку и представляли меня с самой мрачной стороны.

Про упыря Тиноватова, например, было сказано, что волколак Лютиков ворвался в волость Васильково — не спас даже частокол! — а затем жестоко расправился с маг-куратором. О том, что он был упырем и терроризировал селение, умолчали, зато рассказали про его прежнюю жизнь — как он окончил университет и отправился в северную волость помогать людям и изучать тайны магии.

Ефим молча сопел в стороне и не решался прервать мое чтение.

Мне не давало покоя поведение Рюмина. Вот это уж поистине был внезапный удар. Неужели и про меня с Инессой написали в газете?

Я пролистал все страницы, но про мою личную жизнь там ничего не было. Это было логично, поскольку я ничего подобного Алексею не рассказывал. Ничего, с ним мы еще разберемся.

Откуда тогда Рюмин узнал о нас? Или он узнал про нашу встречу на источниках? Впрочем, он и так подозревал, что мы, как выразился Ефим, крутим шашни. Его взбесили мои «кровавые похождения» и он раскаялся в своей рекомендации, решил, что я подставил его? Как вообще газета попала в отдаленный военный лагерь?

Оставалось только отправиться в лагерь и устроить ему темную. Магия его не спасет. А что Инесса? Она, получается, была не против сожжения моей усадьбы?

Слишком много вопросов, и все не те. Я прислушался к чуйке. Молчит зараза. Интересно, а что, если ее разбудить? Я растолкал Ядро. «Апорт! — скомандовал я, — тащи мне ответ». Ядро непонимающе мигнуло красным жаром в груди.

Я в красках представил сложившуюся ситуацию и бросил Ядр картинку. «Обгрызи лишнее, оставь кости правды», — сказал я первое, что пришло на ум. И сам тоже задумался. Под меня явно копали. Многим я был неугоден, но чтобы одновременно мне строили козни и Небольсин, и журналист, и Рюмин — это уже перебор.

Вдруг возникла идея. Я сам не понял, пришла она от Ядра, чуйки, или от размышления.

— Скажи мне, Ефим, а как выглядел Рюмин? — спросил я.

— Ночь стояла, барин, и он капюшон на голову натянул, так сразу и не описать, — засомневался он.

— Маг был высок? — спросил я, вспомнив фигуру Рюмина, похожую на шагающий циркуль.

— Едва ли выше меня…

Я смерил Ефима взглядом. Он не доставал мне даже до плеча. Не сходится, и это давало надежду.

— Каким было его лицо? Вспомни хоть что-то. Борода, усы?

— Может, тень на лице, а может, бородка… — задумался Ефим и вдруг сказал: — Да, брови были.

— Так себе примета, Ефим.

— Да нет же, брови, говорю, были мерзкие такие, как у насекомого.

— Во! — воскликнул я и радостно схватил Ефима за плечи. Он вздрогнул от моего внезапного порыва, увидел клыки в моей улыбке. — Старче, это был не Рюмин! Не Корнилий. И не Павлович.

— А кто? Я же правильно запомнил, он представился…

— Представился, чтобы пустить меня по ложному следу и поссорить с родом Рюминых. Этого ублюдка зовут Касьяном. Небольсин его фамилия.

— Никогда о таком не слышал.

— О, дружище, я сделаю все, чтобы эту фамилию вообще все забыли навсегда. Будь уверен, я этого так не оставлю.

— И что же нам теперь делать? — спросил Ефим. Он не особо понимал причин моего ликования, но подхватил от меня воодушевление. Он расправил плечи, глаза заблестели.

— У нас много дел, Ефим. Еще больше, чем врагов, явных и неявных. Но не беспокойся, я все порешаю. Враг сжег наш дом и надеется, что я ринусь выяснять отношения с Рюминым. В этом мы его уже обломали. Я поеду не в лесной лагерь, а в Камск — разбираться с газетой. А там и до столицы рукой подать.