Книга Волчий клан 2, страница 19 – Валерий Муллагалеев

Разве что потеря конечности или крупного органа могла обернуться увечьем во всех формах, да и то не всегда. Всё зависело от того, насколько волколак владеет Яростью, а досконально в этой теме не разбирался никто. Заживает, и ладно.

Иногда пытки над волколаками принимали исследовательский характер. Это если за дело брался не рядовой надсмотрщик с ограниченной фантазией, а маг, интересующийся природой Ярости. В этом случае пытку называли вивисекцией.

Невольники-волколаки шептали это слово с ужасом. Не перед болью — перед неизвестностью. Что делали на вивисекции, никто не знал. Не все после нее возвращались, а те, кто возвращался, ничего не рассказывали. Не хотели или не помнили, или лишались дара речи.

Вот на вивисекцию меня и отправили.

Казалось бы — красава, Жоряныч, устроил себе жопу на ровном месте! Вот надо было тебе непременно засосать Инессу! Ан нет, худа без добра не бывает.

Маги — твари занятые, так сразу время на пытки и не найдут. В ожидании вивисекции меня посадили в карцер.

Это была бетонная комната с ледяным полом и стенами. Не просто холодными, а намеренно остуженными до появления инеевой корки. Не обошлось без магии Льда.

За спиной лязгнула металлическая дверь.

Я сделал шаг вперед, изо рта вырвалось облачко пара. Мебели в карцере, разумеется, не было, кругом бетон с острой бугристой поверхностью.

А везение мое заключалось в том, что в углу на корточках сидел Репей.

Он нахохлился и обхватил колени руками, пальцы втянул в рукава кафтана. Мясистый нос, который и в обычных условиях был с красными прожилками, теперь покраснел, как помидор. На похожей на топор бороде висели сосульки.

— Живой, дружище? — спросил я.

— Ба! Какие люди! — воскликнул Репей радостно, но тут же помрачнел и добавил: — И ты здесь, Георгий… Хреново.

— За что тебя сюда?

— Они считают, что я им рассказал не всё. А повязали меня на контрабанде… сам знаешь чего.

— А ты рассказал всё?

— Да пошли они на хер, засранцы! — сверкнул черными глазами Репей. — А ты-то? Как здесь… — Он осекся и проговорил севшим голосом: — Черт возьми… это ты был там? Палец мне большой показывал.

— Я.

— Я не стрелял, Георгий.

— Знаю.

Помолчали.

— Я на Арене только затем, чтобы сбежать, — сказал я. — Это часть плана.

— Хреновый план, честно тебе скажу, — проговорил Репей, стуча зубами.

— Какой уж есть. Я здесь уже пятнадцать дней, успел все изучить: кто, где, что и когда. Сегодня вот еще дорогу до карцера узнал, а скоро с вивисектором познакомлюсь. Так много открытий!

— Мне бы твою жизнерадостность, — буркнул Репей. — Или ты умом двинулся? Из Арены, насколько я знаю, еще никто не сбегал.

— Это потому что мы с тобой сюда еще не попадали. Где тебя держат?

— Камера у нас отдельная. Мы ж не бойцы, нас на склад засунули. Слева несет едой, справа — порохом. Башка от него уже трещит, как с похмелья жуткого. Эти засранцы в огнестрельном оружии ничего не понимают. Вот дали нам ружья и порох. Говорят, стрелять на арене будете. Мы им — а патроны? Они глазами хлопают. Для них что магия, что порох — чудеса непонятные.

— Это хорошо, — хмыкнул я. — Это можно использовать.

— Например?

— Как насчет что-нибудь взорвать?

Репей ухмыльнулся и потер замерзшие ладони.

Обсуждение подрыва нас даже слегка согрело в этом морозильнике. Но план пока не созрел. Появились новые возможности, не более того. Со своей стороны я делал ставку на приближающееся полнолуние.