Книга Волчий клан 3, страница 102 – Валерий Муллагалеев

— А разобрать?

Рюмин хохотнул.

— Ага, удачи тебе, Лютиков. Попробуй когтями и зубами. Я хочу на это посмотреть!

Вдруг раздался странный звук. Исходил он от Терехова. Он обхватил голову руками и с душераздирающим стоном проговорил:

— Вот была же мысль выписать динамит. Надо было взять! Но столько бумаг, столько отчетов на него, с ума сойти, а это ведь даже не порох. Эх-х, надо было взять, вот как чувствовал, ей-богу…

— Угомонитесь все, — сказала Влада. — Эту дверь может открыть только тот, кто ее запер. Или кто-то сильнее его.

Повисла пауза.

Терехов беспомощно переводил взгляд с одного на другого. Носильщик сел на песок, пользуясь внезапным отдыхом. Батыр прислонился к стене и безразлично перебирал четки мозолистыми пальцами.

Приехали. Полтора месяца пути, атаман, крот, погибшие люди, нервы — и вот пожалуйста. Нас тут явно не ждали.

Игорь потыкал запечатанную дверь мечом.

— Может, сделать другой проход? — предложил он.

— Мысль хорошая, — сказал Терехов, — но осмелюсь заметить, что господин Каменский провел в долине много времени, прежде чем выбрал место входа. Поймите правильно, ваше благородие, не хочу вас обнадеживать. Полагаю, это самая доступная точка входа даже для мага Земли.

— Пу-пу-пу-у-у, — протянул я. — Господа маги, может, у этой двери есть пароль? Ну, типа, молви «друг» и войди.

Рюмин отодвинул в сторону Владу, воздел руки и провозгласил:

— Филос! Отворись!

Влада закатила глаза.

— Клоун.

— Это «друг» на аркадийском, — весело пояснил нам Рюмин. — Лютиков, это почему-то не работает.

— Третьяк! — позвал я, осененный мыслью. — Подь сюды.

Голем стоял в стороне, у верблюдов, где его оставили. Услышав свое имя, он подошел, тяжело бухая глиняными ногами.

— Слушаю, Георгий Владимирович.

— Ты знаешь, как открыть эту дверь?

Он посмотрел на печать. Огоньки в глазницах мигнули, словно он прищурился. Податливая глина на лице изобразила радостное выражение.

— Знаю! — сказал он.

Все замерли.

— Открывай же, — сказал Игорь.

— Не могу.

— Почему?

— Печать ставил господин. Господин закрыл. Значит, должно быть закрыто. — Голос голема стал ровнее, суше, будто он зачитывал устав. — Я не могу открывать то, что закрыл господин. Приказа не было.

Я подошел к Третьяку и положил ему руку на массивное плечо, нагретое солнцем. Странное ощущение — то ли собаку дрессируешь, то ли в компе копаешься.

— Третьяк, — сказал я. — Я задам тебе вопрос, и ты подумай, прежде чем отвечать. Не торопись, времени у нас навалом.

— Хорошо.

— Ты помнишь нору, где мы тебя нашли?

Третьяк еле заметно передернул плечами, словно от омерзения.

— Помню.

— Ты лежал там сломанный не один месяц. Два дня ты слышал, как кричат и умирают люди.

— Помню, — медленно проговорил он. Голос не изменился, но огоньки в глазницах удрученно потускнели.

— Аскольд знал, что вы живы. Он мог вас откопать. Он маг Земли, для него это как куличики в песочнице. Он мог разметать нору на раз-два.

— Господин решил, что потери приемлемы. Это записано…

— Я знаю, что записано. Я не про записи спрашиваю. — Я помолчал. — Ты бы хотел, чтобы он вас откопал?

Тишина.

Ветер тянул песок по камню. Где-то далеко, в шпилях, тянул свою бесконечную песню.

Я чувствовал, как в глиняной голове Третьяка ворочаются тяжелые непривычные мысли. Малый дух Земли, посаженный в горшок, обученный носить, копать, бить и запоминать. Существо с разумом умной собаки, которое два дня слушало, как умирают люди, и звало хозяина.