Книга Волчий клан – 4, страница 62 – Валерий Муллагалеев

Аникин отвечать не торопился. Он поставил локти на стол и сложил пальцы в замок.

— С кем честь имею? — глянул он на остальных.

Они представились, и писарь, сидящий за партой в углу, заскрипел пером. Услышав имя Рюмина, Аникин просиял и обнажил мелкие белые зубы.

— То-то думаю лицо знакомое. Далеко тебя занесло, голубчик.

— То же самое я могу сказать и о тебе, — ухмыльнулся Рюмин. — Давай сократим церемонию. Этих людей нужно пропустить.

— Да? — Аникин выпрямил пальцы. — Признаться, я и сам не знаю, что делать с этими переселенцами. По хорошему такую толпу положено оформлять через губернию, но и туда я их отправлять не хочу, мало ли что они замышляют, волколаки эти. Но если старый приятель просит, то почему бы и не пропустить.

Ратибор открыл рот, но не для того, чтобы что-то сказать, а просто. Я вгляделся в лицо Аникина. Он… не врал.

Аникин потянулся к документу, лежащему на столе в ворохе бумаг, и поставил на нем размашистую подпись.

— Вот так просто? — спросил я.

— Мне же легче, ваше благородие, — отмахнулся Аникин.

Он подозвал солдата на подхвате и распорядился открыть шлагбаум.

— Всего доброго, господа.

Мы вышли наружу. Солдаты действительно снимали с козел окрашенное в полосатую расцветку бревно. Офицер, встречавший нас, суетливо ходил, подгонял солдат.

По обозу переселенцев прошел общий вздох облегчения. Среди фургонов возникло движение, раздались ликующие голоса. Мужики полезли с возов, женщины засуетились, подзывая детей, кто-то уже разбирал вожжи.

— Как вы это сделали, ваше сиятельство? — прошептал Ратибор, пораженно глядя на Рюмина.

— Я не абы кто. А этого Аникина знаю с Университета. Его род многих обязан моему отцу.

Ратибор хлопнул себя по бедру.

— Вот это дело!

Репей удовлетворенно крякнул и начал что-то считать в уме, шевеля губами, — наверняка стоимость обоза.

Я же хмурился. В такие моменты под хохот коварного маг-куратора рушится мост или из кустов выдвигаются пулеметы и начинают решетить доверившихся людей… но нет, людей пропускали без подвоха.

Вот только чуйка скреблась в животе, напоминая, что так не бывает.

Я перевел взгляд с обозов барона Яровеева на палатку маг-куратора. Аникин вышел наружу. Щурясь на солнце, налил в тонкую чашечку чай из самовара и принялся прихлебывать. Его швырканье было слышно с десяти шагов.

Он улыбался. Чего радуешься, спрашивается? Ты зачем-то остановил обозы, а сейчас уступил.

В голову у меня что-то сложилось, и я принял решение мгновенно.

— Стойте здесь, — сказал я своим и пошел через мост к переселенцам. Какой-то солдат заступил мне путь, но я не сбавил шаг, и тот был вынужден шмыгнуть в сторону.

Среди фургонов я увидел высокую фигуру и подошел.

Это был моложавый старик с прямой осанкой. На плечи была накинута шуба, словно у викингского ярла. Глаза желтые, выцветшие и спокойные.

На шее, над воротом, темнело клеймо. Черная восьмиконечная звезда с росчерком, похожая на воспалившуюся татуировку. Она сходит при превращении, а потом маг-куратор волколака ставит ее заново. Пока звезда на месте — ты лояльный волколак.

— Барон Яровеев? — сказал я.

Он улыбнулся и протянул руку. Мы обменялись старинным рукопожатием, при котором обхватываешь запястье друг друга.

— О вас много говорят, господин Лютиков, — сказал он низким голосом. — Проезд обязан вашему появлению?