Книга Волчий клан – 4, страница 52 – Валерий Муллагалеев

— Змий, — сказал Свиридов, глядя в огонь.

— Надо полагать, это легендарный Скаломор, — сказал я.

— Его имя интересует меня в последнюю очередь, — усмехнулся он. — В мир вернулись змии. Теперь он не останется прежним. С твоим появлением, Георгий, всё начало меняться. Я заподозрил это еще когда ты в первый раз пришел в мой город и превратился у меня в подвале.

Рюмин внимательно глянул на меня и молча отвернулся к камину. Над его головой поднялось облачко сигаретного дыма.

— Что-то заканчивается, что-то начинается, — сказал я.

— В том-то и дело, что ничего не закончилось, — покачал головой Свиридов. — В хрониках писали, что с уходом змиев началась новая эпоха. Конец Героического века, мир устоялся. А оно вон как.

Я поставил стакан. По горлу прокатился последний глоток ароматного огня.

— Задним числом перепишут. Ты прав, всё меняется. И войска вокруг Красных Родников — тоже про это, что бы за этим ни стояло. Перемены уже начались и нарастают.

— Как снежный ком, — кивнул Свиридов. — И неизвестно, что будет дальше.

— Одно я знаю точно: остаться в стороне не получится ни у кого.

Свиридов долго смотрел в камин, катал в стакане янтарную жидкость. Я не торопил, уже догадываясь, что он скажет. Вопрос был в том, как именно он это сформулирует. И какие обозначит границы.

— Георгий, — проговорил он наконец. — Я тебе сейчас отвечу честно, хотя, боюсь, тебе это не понравится.

— Только такой ответ мне и понравится.

Свиридов повернулся ко мне.

— Ты мне друг. Это не фигура речи. И я обязан тебе жизнь. Я не из тех, кто такое забывает.

— Знаю.

Он говорил медленно, взвешивая.

— Я буду тебе помогать. Буду предупреждать тебя обо всем, что узнаю. Буду прикрывать в пределах своих полномочий, а полномочия у меня имеются.

Он помолчал.

— Но если однажды мне придется выступить против Державы… я пас.

В камине треснуло полено.

— Я маг-куратор, поставленный Магическим Сенатом на правительственную должность. У меня семья. Дочери на выданье. Марьяна.

Он отставил стакан недопитым и развел руками.

— Я не хочу Героический век и перемен. Я хочу, чтобы моя дочь выросла и мой род процветал.

Игорь смотрел в пол. Рюмин — в потолок.

Я знал, что Свиридов не трус. Он умеет сражаться и готов рисковать — он уже делал это ради своей семьи и защиты людей своего уезда. Я полностью понимал его и не собирался настраивать против Державы.

Свиридов единственный из всех присутствующих ничего не имел против существующего порядка вещей. Тот же Рюмин выпал из системы и ищет собственный путь. У Игоря зуб на Магический Сенат за Владу, и он всегда за меня. У меня же в этом мире не было прошлого — только будущее, которое мне никто просто так не отдаст.

— Спасибо, — сказал я.

Свиридов поднял брови.

— За что?

— За то, что сказал это сейчас, а не потом. Мне достаточно того, что ты не ударишь в спину. Со своей стороны, когда дойдет до дела, я постараюсь, чтобы тебя в это не втянули.

Именно так — когда, а не если.

Утром я попросил у Свиридова разрешения пометить его дверь.

Он вытаращил на меня глаза, лицо вытянулось.

— Георгий, ты ёбн… ты в своем уме?

Довольный произведенным эффектом, я вкратце рассказал ему о Волчьих тропах.

Он понял, замолчал и некоторое время разглядывал меня, размышляя, чем это может обернуться.