Книга Волчий клан – 4, страница 33 – Валерий Муллагалеев

— Кончилось, — сказал Рюмин.

Я молчал и смотрел, как змий уничтожает не просто посох, а тысячелетнюю власть над своим родом. И почему-то мне это нравилось.

Потом змий повернулся ко мне.

Он не забыл. Он помнил, кто держал посох последним, но понимал ли он, что происходит?

Змий сделал ко мне несколько шагов прямо по магме, опустил голову и придвинул морду. Посмотрел очень внимательно. Я почуял его дыхание — горячее, влажное, отдающее серой и железом.

Хрен знает, сколько это длилось.

Потом он поднялся, отвернулся и ушел.

Я выдохнул и обнаружил, что все это время не дышал.

Змий же двинулся к ложбине, где лежало яйцо.

Разгреб камни, сунул туда морду и долго стоял неподвижно, разглядывая то, что там осталось.

Я не видел, что там, но сделать выводы было несложно.

Змий медленно, словно неуверенно вытянул вперед лапу. Зачерпнул битый камень вместе с останками и направился куда-то в сторону.

Тем временем я перепрыгнул на ближайший островок среди магматической реки. Добраться до своих было сложнее — давала знать о себе переломанная рука, висящая плетью.

Все мы, затаив дыхание, следили за змием.

Он подошел к стене пещеры и высыпал камни, скорлупу и детеныша на землю. Затем он схватился за выступы на стене и рванул в сторону.

Плоский камень откатился, обнажая еще одну пещеру, в которой что-то тускло мерцало.

Змий повернулся к детенышу, склонив голову и тихонько ткнул его носом. Поразительно было наблюдать, как при своих габаритах он способен на столь аккуратное движение, от которого тельце детеныша, величиной с кошку, лишь чуть подвинулось.

Ничего не произошло.

И тут змий взревел. Этот рёв шел из самого нутра, тянулся и не кончался, и от него закладывало уши и трескался камень.

Мы бросились куда подальше.

Змий ударил лапой по полу, шипастый хвост врезался в стену, оставив выбоину. Потом он резко развернулся и рванул от детеныша прочь, не разбирая дороги, сшибая скальные выступы как куличики.

Дальше мы просто смотрели.

Змий достиг середины главной пещеры, вдруг встал на задние лапы и задрал голову к потолку. Поднял лапы в явно магическом жесте.

Потолок задрожал, посыпались камни.

Вверху обозначился исполинский каменный диск. Он разделился на треугольные сегменты, которые поползли в сторону. Сверху посыпался слежавшийся пепел, и… повеяло свежим воздухом.

— Древняя магия Земли, — прошептал Рюмин.

Сегменты каменного диска раздвинулись, обнажив в потолке исполинское круглое отверстие. Вверх уходила широкая труба.

Змий расправил крылья, до сих пор сложенные в острые сосульки. Крылья были огромные и накрыли магматическое озеро целиком.

— Держитесь, ребята! — сказал я, понимая, что сейчас будет.

Змий ударил крыльями. Порыв ветра сбил с ног тех, до кого не дошел мой совет. Пепел забил глаза и ноздри.

Прокашлявшись, мы увидели, что змий оторвался от земли. Еще несколько ударов крыльями — и он взмыл вверх, исчез в каменной трубе.

Сверху донесся рёв, в котором читались скорбь и торжество.

А потом все стихло, и сверху упали солнечные лучи.

Терехов шмыгнул носом. Батыр, прижимавший к себе бесчувственную Ешу, сказал что-то на своем языке. Игорь молча стиснул мое здоровое плечо. Третьяк стоял, раскрыв глиняный рот.

Я прищурился, обшаривая взглядом древний механизм.

Да, это был путь наружу.