Онлайн книга «Мифы близкого будущего»
|
Белый фаянс биде, хромированные краны и ультрамаринового цвета плитка пола составляют удивительно строгую композицию, как будто воскрес сам Вермеер, дабы воссоздать в отеле «Хилтон» в Делфте свои неспешные домашние интерьеры. Я чувствую, как мой гнев начинает ослабевать. Увы, вместе с ним увядает и моя эрекция. Путь этой камеры за последние сорок минут, который должен был привести меня на истинную голгофу последнего унижения, на самом деле привел к ослабеванию накала эмоций, смягчил во мне гнев и сожаление. В некотором роде я чувствую к Хелен нечто вроде любви. 14:52 Они вместе лежат на кровати, участвуя в половом акте столь неторопливом и расслабленном, что, по идее, камера должна снимать их в режиме замедленной съемки. Сейчас я так близко, что мог бы сидеть в кресле рядом с кроватью. Увеличенные объективом, движения их тел напоминают спаривание облаков. Они неуклонно увеличиваются в размерах, будто наполняясь воздухом, отверстия их ртов беззвучно работают, как у снулых рыб, – планета анатомических абстракций, на которую я скоро высажусь. Когда они кончают, наши оргазмы как будто происходят в воздухе над постелью, подобно воздушному совокуплению экзотических и нежных птиц. Примерно в трех футах от объектива камеры над этой интерлюдией супружеского блаженства застыла размытая улыбка морского льва. 14:56 Сейчас Хелен одна. Ее лицо где-то вне кадра. В видоискатель я вижу лишь фрагмент подушки, край смятой простыни и верхнюю часть ее груди и плеч. Объектив заполняет почти полная белизна, нарушаемая голубоватой впадиной ее подмышки и влажной складкой правой груди, в которую попали несколько волосков фармаколога. Придвинув камеру ближе, я наблюдаю, как мерно поднимается и опускается ее грудная клетка. Но вот Хелен села в постели и оперлась на локоть, нарушив это затянувшееся спокойствие. От ее резкого движения камера вздрагивает. До меня доходит: она вовсе не спала, а лежала, бодрствуя, и о чем-то думала. Ее лицо заполняет видоискатель в единственном по-настоящему крупном плане этого фильма. Она смотрит мне прямо в глаза, дерзко нарушая нашу молчаливую договоренность. В кляксе света мне видно, как ее рука притягивает к себе морского льва и вонзает в его потертые глаза ногти. Воздух струйкой выходит через дырки в пластике. Игрушка дергается и сдувается. В этот момент меня пронзает догадка: она с самого начала знала про этот фильм, как знала и про все другие, которые я снимал сначала с помощью бесшумного «хассельблада», когда она флиртовала с молодым официантом возле лыжного подъемника в Понтрезине[8], а позднее – дешевой кинокамерой, установленной на заднем сиденье машины, когда я следил за капельмейстером из Байрейта. Те фильмы были началом. Постепенно размах и амбиции увеличивались и в конечном итоге привели к этому фильму, самому сложному и тщательно продуманному из всех. Но даже сейчас я мечтаю о поистине вуайеристском фильме с применением мощного объектива, который достанет до самого дальнего балкона на самом невероятном расстоянии, через весь Неаполитанский залив до острова Капри или от Дувра до пляжного отеля в Кале. Момент оргазма будет снят предельно крупным планом, отчего подробности ее неверности полностью абстрагируются от самих себя, превратившись в размытые световые пятна, которые погасят любой гнев. |