Книга Мифы близкого будущего, страница 280 – Джеймс Грэм Баллард

— Джонсон! Боже мой, чем ты здесь занимаешься! – Кристина направила лодку на берег и, изнуренная борьбой с волнами, опустилась на скамью. – Это же какой-то ботанический дурдом!

Радость от встречи смыла все переживания, вызванные недельной разлукой. Кристина уже объяснила, что дел у нее хватает – преподавание, работа над проектом, каталогизация привезенных образцов.

— Доктор, вы… Я ждал весь день! – Переступая накатывающие волны прилива, он зашел в карминного цвета воду, заполненную светящимися микроорганизмами, и вытащил лодку на песок. Потом, изо всех сил стараясь не смотреть на обтянутые платьем округлости, помог гостье сойти на берег.

— Давай, смотри сколько хочешь… – Кристина положила руку на живот. – Как я выгляжу?

— До невозможности прекрасно – для меня и острова. Мы все замерли в ожидании.

— Какая галантность. Ты сделался поэтом.

Джонсон никогда не думал о других женщинах. Никто не мог сравниться красотой с этой леди-биологом, носящей в себе его ребенка. Среди привезенного научного оборудования он заметил пластиковый кулер.

— Вы привезли мороженое…

— Конечно. Но подожди, не ешь сейчас. Нам еще многое нужно сделать.

Джонсон разгрузил доставленные припасы, оставив напоследок нейлоновые сети и пружинные ловушки для птиц, лежавшие на дне лодки. Единственный ненавистный груз, который он предпочел бы не трогать.

Они гнездились на самых верхних ветках, причудливые воздушные создания, даже скромные ласточки и зяблики, ставшие, благодаря разноцветным хохолкам и пышным, как роскошные веера, хвостам, похожими на ярких павлинов. Ловушки для них он устанавливал неохотно, подчиняясь настойчивым просьбам Кристины. Одно дело ловить фосфоресцирующих рыб с увеличенными плавниками и оборками внешних жабр, рыб, словно готовящих себя к жизни на суше, или крабов и улиток в их барочных панцирях – тут он ничего не имел против. Но при мысли о том, что Кристина заберет всех редких прекрасных птиц в лабораторию, становилось не по себе – Джонсон догадывался, что они закончат свои дни под медицинским ножом.

— Ты установил капканы и ловушки?

— Установил и приманку положил.

— Хорошо. – Кристина бросила на песок сети. С каждым разом она все заметнее спешила, словно боялась, что эксперимент может закончиться. – Не понимаю, почему до сих пор ни одна не попалась?

Джонсон выразительно пожал плечами. На самом деле предназначенные для приманки консервированные сардины он съел сам, а единственную птаху, угодившую в ловушку под сенью гигантской саговой пальмы, выпустил на свободу. Это пугливое создание с шелковистыми алыми крыльями и напоминающими воздушного змея хвостовыми перьями было создано для полета.

— Пока ничего. Они хитрые, эти пташки.

— Конечно, хитрые – новые виды. – Кристина села в полковничье кресло и принялась фотографировать стол с фруктами, щелкая маленькой камерой. – Какие огромные виноградины – интересно, что за вино могло бы из них получиться? Шампанское богов, гран крю…

Джонсон настороженно посмотрел на фиолетовые и желтые шары. Пойманных в лагуне рыбин и крабов он по просьбе Кристины ел – без каких-либо болезненных последствий, но в отношении фруктов придерживался мнения, что они предназначены для птиц. Джонсон понимал, что американка использует его, как и все остальное на этом острове, что для нее они – часть эксперимента. Даже ребенок, которого она зачала в результате единственного короткого акта любви, закончившегося так быстро, что Джонсон уже сомневался в его реальности, был для нее экспериментом. Может быть, этот ребенок станет первым представителем нового человеческого вида, а он, Джонсон, некогда мальчик на побегушках для чистильщиков обуви в аэропорту, – отцом продвинутой расы, которой суждено со временем заново заселить планету.