Книга Мифы близкого будущего, страница 253 – Джеймс Грэм Баллард

— Конечно! – Она качает головой, словно эта мелкая светская оплошность говорит обо мне все, что требуется. – А ты думал, кто? Ты здоров, Джеффри?

— Да, все хорошо. Очень занят. Зачем ты пришла? – В голову мне приходит страшная мысль. – Если решила вернуться…

— Боже мой, вот уж нет! Мне позвонил доктор Барнс. Сказал, что ты уволился. Я удивилась.

— Нет, я решил уйти. Начать собственный проект. Мне всегда этого хотелось.

— Знаю. – Она обыскивает взглядом коридор и кухню, не сомневаясь, что есть перемены.

— Кстати, я оплатила счет за электричество, но это в последний раз.

— Справедливо. Ну, мне нужно работать.

— Хорошо. – Она явно удивлена моей деловитостью. – Ты сбросил вес. Тебе идет.

Дом выпускает меня из защитной оболочки. После ухода Маргарет я размышляю, как быстро ее забыл. Прежние чувства не влекут меня. Я переменился, все ощущения настроены на волну невидимого. Маргарет осталась в более ограниченном мире, в мире множества ролей провинциальной мелодрамы, именуемой обыденной жизнью.

Желая как можно быстрее стереть память о ней, я поднимаюсь наверх и открываю окно, чтобы в полной мере насладиться игрой вечернего солнца. Комнаты, выходящие на запад, в сад, стали гигантской обсерваторией. Пыль облекает все мескалиновым туманом фиолетовых лучей, фотоны отскакивают, ударившись о поверхность подоконника и туалетного столика. Маргарет забрала многое из мебели, оставив провалы и промежутки в неожиданных местах, так что получилась перевернутая пространственная вселенная – отпечаток той, где мы жили вместе. Я почти сажусь в отсутствующее кресло «Вильям Моррис», почти вижу свое отражение в модернистском зеркале, оставившем след хромированной рамы на стене ванной.

Любопытное открытие – комната увеличилась. Сперва я думал, это иллюзия, вызванная отсутствием мебели, но дом всегда был больше, чем мне представлялось. Теперь мои глаза видят его таким, как есть, не стесненным мелочами привычной жизни; так бывает в короткие драгоценные мгновенья, когда возвращаешься из отпуска и видишь свое место обитания в истинном свете.

Опьяненный ярким воздухом, я вваливаюсь в спальню Маргарет. Стены странно сместились, словно бригада сценических рабочих отодвинула их, устанавливая новые декорации. От кровати нет и следа, на голом матрасе винное пятно – я его пролил в тот вечер, когда она ушла, сочувствуя ее зануде-любовнику. Я забрел в незнакомую область комнаты, очутился где-то между ванной Маргарет и встроенным шкафом. Остатки комнаты шарахаются от меня, свет раздвигает стены. Я впервые вижу кровать, но она далека, как старый диван, забытый в дальнем конце пустого склада.

Еще одна дверь выводит в широкий тихий коридор, куда явно не заходили много лет. Лестницы из него нет, зато вдали выходы в другие помещения, наполненные тем светом, который мерцает на рентгеновском экране. Там и тут у стен притулились отдельные стулья, в одной безмерной комнате нет ничего, кроме туалетного столика, в другой поблескивает шкафчик дедовских часов, воздвигнутых над бесконечным ковром.

Дом ненавязчиво открывает мне себя. Дивясь его перспективам, я запинаюсь о собственные ноги и чувствую, как сердце выпрыгивает из груди, обгоняя меня. Я отыскиваю стену и прижимаю ладонь к полосатым обоям, потом через сияющий воздух неуклюже спешу к площадке. Наконец подо мной открывается огромная лестница, перила которой спутываются между собой, пока я лечу к безопасному нижнему этажу.