Книга Мифы близкого будущего, страница 231 – Джеймс Грэм Баллард

Так много было трагических событий, что я сам в себе не уверен. Тем не менее вера в себя возвращается, а с ней память о моей подлинной истории и понимание, чего я стою. Целые главы моей жизни еще скрыты от меня и перепутаны, как фрагменты фильмов, которые прокручивает оператор, настраивая камеру по утрам. Я пока еще не вспомнил годы подготовки, и барьеры в памяти перекрывают доступ собственно к космическим полетам. Но я уверен, что был когда-то астронавтом.

Много лет назад, до выхода в космос, я перепробовал много профессий: журналист-фрилансер, переводчик, побывал даже военным корреспондентом на мелкой войне, которая, увы, так и осталась необъявленной. Я целыми днями мотался по редакциям газет в надежде на поручение, достойное моих талантов.

К сожалению, я так и не сумел пробиться наверх, а через десять лет почувствовал, что меня теснит новое поколение. Сдержанность характера и резкость манер отдалили меня от коллег-журналистов. Даже редакторы смеялись мне в спину. Мне давали мелкие задания: обзор фильма, отчет о ярмарке офисного оборудования. С началом тиражных войн, в безнадежной обороне против наступающего телевидения, издатели открыто отвергли мой едкий стиль. Я стал переводчиком на полставки, час в день преподавал иностранный язык, но доход мой рухнул. Матери, которую я поддерживал много лет, пришлось переселиться из собственного дома к нам с женой, в квартирку в Ипанеме.

Моей жене это поначалу не понравилось, но вскоре они с матерью заключили союз против меня. Их раздражали мои многочасовые хождения по редакциям в надежде найти работу – путешествия от двери, захлопнутой за моей спиной, к двери, захлопнутой перед носом.

Последний мой друг по газетной работе сжалился надо мной, увидев потерянно стоящим в вестибюле.

— Ради бога, найди человеческий сюжет! Нежный и трогательный – какие любят наверху! Жизнь – это тебе не авангардистский фильм.

Обдумывая его благоразумный совет, я блуждал в уличной толпе. Страшно было подумать: вернуться домой, не найдя работы! Две женщины повадились вместе открывать мне дверь и встречали такими укоризненными взглядами, что я едва решался войти в собственный дом.

Меня окружал многоликий город. Каждый был так занят собственной жизнью, что чуть не сносил меня с тротуара. Миллионы человеческих историй, банальных и бессмысленных – энциклопедия посредственности… Сдавшись, я свернул с авеню Копакабана, спрятался среди столиков маленького кафе в боковой улочке.

Там я и повстречался с американским астронавтом, оттуда и началась моя космическая карьера.

Терраса кафе была почти пустой, офисные работники отобедали и разошлись по конторам. За спиной у меня в тени полотняного навеса сидел перед пустым стаканом светловолосый мужчина в поношенном тропическом костюме. Я, охраняя свой кофе от мух, вглядывался в кусочек моря, видный за пляжем Копакабаны. Американские и европейские туристы, притормозившие на обед, расходились из своих отелей, отбиваясь от продавцов бижутерии и лотерейных билетов. Быть может, мне предстояло посетить Париж или Нью-Йорк, начать новую жизнь в роли литературного критика?

Клетчатая рубаха заслонила мне вид на море и мечту о побеге. На мой столик навалился пожилой американец с висящей на толстой шее камерой. Рядом стояла его седая жена в мешковатом цветастом платье.