Книга Мифы близкого будущего, страница 211 – Джеймс Грэм Баллард

В течение всей недели Энн Гудвин прикладывала все усилия, чтобы помочь Шеппарду построить «машину». Весь день она подчинялась объективу «полароида», запечатлевавшему ее тело, и Шеппард проецировал на стену над кроватью те бесчисленные порнографические позы, которые принимали ее бедра и лобок. Шеппард пристально смотрел в течение многих часов сквозь центр стоп-кадрового фокуса, будто ища среди этих снимков анатомическую дверь, один из ключей в комбинации, другой стороной которой были хронограммы Маре, сюрреалистические картины и истощенные бассейны в еще более ярком солнечном свете снаружи. По вечерам Шеппард выводил Энн в сумрак и усаживал ее около пустого бассейна, нагую выше талии, – женщину мечты на фоне пейзажа в духе Дельво.

Не стихал и поединок Шеппарда с Мартинсеном, начавшийся в небесах над мысом Кеннеди. После шторма затонувшая «сессна» была выброшена на берег – лишенная секции крыла, части внутренней отделки и шасси. Это повторное явление самолета миру ввергло соперников в безумную пучину деятельности. Аэрозольные рисунки птиц множились на улицах Коко-Бич, на стенах домов и витринах магазинов, контуры крылатых гигантов, чьи когти будто вонзались в похороненную во влажном песке «сессну», избороздили берег.

И все время свет продолжал набирать яркость, излучаясь уже за пределы порталов Космического центра, воспламеняя деревья и цветы и устилая пыльные тротуары алмазными коврами. На зрении Энн этот зловещий ореол, покрывший Коко-Бич, казалось, сказывался отрицательно, иссушая сетчатку ее глаз. Избегая окон, она пряталась за Шеппарда все последние дни, и только когда он попробовал задушить ее в неловкой попытке освободить ее прошлые и будущие «я» из стылой пространственной тюрьмы, она сбежала из гостиницы «Старлайт» и направилась в офис шерифа в Титусвилле.

Когда сирена патрульной машины стихла за лесом, Шеппард притормозил у старого моста через Банана-ривер, построенного еще для NASA, и облокотился о руль «плимута». Разжал кулаки, все еще звенящие от борьбы с неподатливой плотью Энн Гудвин. Если бы только она дала ему чуть больше времени, он смог бы показать ей, что лишь пытался освободить ее от преходящей, застывшей во времени плоти, которую еще недавно ласкал с величайшей нежностью.

Повторно заведя двигатель, Шеппард повел машину по подъездной дороге, на которую уже заявил свои права лес. В просторной тени стартовых комплексов лес казался флюоресцентным подводным пейзажем – листья и ветви колебались подобно водорослям на глубине. Реликвии первой космической эры выступали из подлеска светоносными призрачными титанами – сферический топливный бак, облаченный в платье из цветущих лиан, обломки головного обтекателя ракеты, огромный шестиярусный транспортер, стальные решетчатые держатели которого выдавались вперед подобно бивням неведомого зверя.

Проехав еще шестьсот ярдов до конца дороги, отмеченного поваленными стволами пальм, Шеппард заглушил двигатель и вышел из машины. Здесь, на подступах к Центру, время подвергалось метаморфозам, которые нельзя было оставить незамеченными. Гниющие пальмы вдруг оживали снова реверберирующими призраками, их юная нефритовая кора переливалась оттенками зрелой меди.

За прорехами в кронах Шеппард увидел пусковую башню «Аполлона‐12», высящуюся подобно оси гигантских солнечных часов. Ее тень лежала поперек серебрящегося устья Банана-ривер. Припомнив свой полет на «сессне», Шеппард понял, что ночной клуб должен быть от него на расстоянии чуть больше мили к северо-западу. Он отправился пешком через лес, шагая от одного ствола к другому, отдергивая с пути завесы из испанского мха, гирляндами свисающие с ветвей. Он пересек небольшую полянку при ручейке, на которой большой крокодил удовлетворенно купался в лучах генерируемого собственной бревнообразной тушей света – золоченые челюсти расплывались в улыбке, протянувшейся сквозь прошлое, настоящее и будущее. Из влажного перегноя возникали яркие папоротники с богато декорированными, будто штампованными из фольги, листьями. Даже сумах сыто раздулся, как если бы долгое время тянул соки из брошенных здесь тел безымянных космонавтов, погибших во время испытаний. Макрокосм этого леса был буквально напитан Временем.