Книга Мифы близкого будущего, страница 186 – Джеймс Грэм Баллард

— Доктор… настоящий мыс Кеннеди у вас в голове, а не здесь.

Девушка, явно обеспокоенная соседством свихнувшегося врача, стала натягивать летный шлем. Она окинула взглядом небо, где снова собирались чайки и ласточки, привлеченные далеким гулом самолетного мотора.

— Послушайте… час назад вы чуть не погибли. Я вас предупреждала. Наш здешний воздушный трюкач недолюбливает полицию.

— Я в этом убедился. И рад, что он не задел вас. Я думал, это он в вашем планере.

— Хинтон? Он скорее умрет, чем в него сядет. Ему нужна скорость. Хинтон рвется к птицам.

— Хинтон… – С этим именем на Мэллори нахлынул страх и облегчение – теперь он твердо ступил на путь, обдуманный месяцами раньше, перед отъездом из ванкуверской больницы. – Так Хинтон здесь.

— Здесь. – Девушка кивнула Мэллори, все еще подозревая в нем полицейского. – Не многие его помнят.

— Я помню. – потрогав кольцо «Аполлон» на ее пальце, он спросил: – Вы не за ним замужем?

— За Хинтоном? Странные же у вас мысли, доктор. Что у вас за пациенты?

— Сам удивляюсь. Однако вы знаете Хинтона?

— Кто его знает? У него на уме другое. Он починил мне бассейн и привез планер из музея в Орландо. – Она суховато добавила: – Восточный Диснейленд – так раньше называли мыс Кеннеди.

— Помню… двадцать лет назад я работал в NASA.

— Мой отец тоже, – резко отозвалась она, рассерженная упоминанием космического агентства. – Он стал последним астронавтом: Алан Шепли – тот, кто не вернулся. И единственный, кого не ждали.

— Ваш отец – Шепли? – Потрясенный Мэллори обернулся к далеким башням космодрома. – Он погиб в «Шаттле». Значит, вам известно, что Хинтон…

— Доктор, я не считаю, что Хинтон убил отца. – Не дав Мэллори ответить, она опустила на глаза щиток шлема. – Впрочем, это уже не важно. Важно, чтобы здесь кто-нибудь был, когда он спустится.

— Вы его ждете?

— А разве не должна, доктор?

— Да… но это было давно. Кроме того, всего шанс на миллион, что он приземлится здесь.

— Не так. Хинтон говорит, что папа может сесть где угодно на побережье. Хинтон сказал, что орбита сужается. Я каждый день обхожу пляж.

Мэллори ободряюще улыбнулся, восхищенный этой отважной, но грустной девочкой. Он помнил по новостям снимки дочери астронавта, Вей Шепли: младенца на руках яростно прижимающей к себе сверток вдовы перед зданием суда после оглашения приговора. – Надеюсь, он вернется. А ваш маленький зверинец, Вей?

— Соловей, – поправила она. – Это для папы. Я хочу к его возвращению создать для нас особенный мир.

— Вы уйдете вместе?

— В каком-то смысле. Как вы, доктор, и как все остальные.

— Значит, у вас все-таки бывают приступы.

— Не часто – потому-то я все время в движении. Птицы учат меня летать. Вы знаете, доктор, – птицы хотят вырваться из времени.

Она уже отвлеклась, разглядывая замусоренное птичьими стаями небо. Привязав гепардов, девушка поспешила к планеру.

— Мне пора, доктор. Вы с мотоциклом справитесь? В вестибюле отеля стоит «ямаха», можете взять.

Однако перед взлетом она доверительно призналась Мэллори:

— Все это мечты, доктор, и у Хинтона тоже. Когда вернется папа, все это забудется.

Мэллори хотел помочь ей запустить планер, но легкая машинка поднялась, едва пробежав свою длину. Быстро вращая педали, девушка уходила вверх над блестящими ракетами тематического парка. Планер сделал круг над отелем, выровнял длинные подрагивающие крылья и ушел к северу вдоль пустых пляжей.