Книга Мифы близкого будущего, страница 131 – Джеймс Грэм Баллард

У лестницы Огден постоял, прислушиваясь, ловя посторонние звуки. В первый день, когда он прихватил на вилле одеяла и перекусить – хлеб, молоко и салями – и бегом вернулся в блокгауз, солдат впал в беспамятство, что случалось с ним и потом, причем совершенно неожиданно. Взгляд его был все так же направлен в сторону линии прибоя, палец лежал на спусковом крючке, но лицо было такое бледное, что поначалу Огден счел его мертвым. Звук бегущего в миску молока оживил немца. Он подтянулся, сел и даже позволил Огдену накинуть ему на плечи одеяло. Оставаться более чем на час Огден не решился из опасения встревожить жену и в итоге провел вечер в состоянии повышенной возбудимости и страха: а вдруг на виллу пожалуют местная полиция и представители германской военной миссии? К следующему утру – после того как Огден забрал машину под предлогом поездки на военное кладбище в Сент-Мер – немец выглядел намного лучше. Едва ли замечая присутствие постороннего, он удобно устроился у бетонной стены и доедал остатки колбасы в миске. Лицо чуть порозовело, и кожа уже не так плотно обтягивала подбородок и скулы.

Неловкость Огдена явно раздражала немца, а в его молодости было что-то трогательное и уязвимое. Огден навещал его дважды в день, приносил воду, еду и сигареты и все прочее, что удавалось стащить из виллы под цепким взглядом мадам Соньер. Он с удовольствием развел бы для солдата костер, но принесенный на четвертое утро примус тепла почти не давал. Тем не менее немец как-то выжил в этом холоде – при мысли о перенесенных им зимах Огден зябко поежился, – а лето как-никак приближалось.

Когда он поднялся по лестнице к барбету, молодой солдат сидел у стены и, завернувшись в одеяло, чистил пулемет. Кивнув Огдену, который, тяжело дыша, опустился на пол, немец продолжил начатое и не проявил сколь-либо заметного интереса к примусу. Зато шомпол он принял с одобрением, а за еду взялся только после того, как собрал оружие.

Огден довольно наблюдал за ним, его радовала очевидная готовность солдата защищать этот одиночный плацдарм. Такой вот храбростью Огден всегда восхищался. Раньше он опасался, что немец, поправившись и набравшись сил, решит уйти, перебраться на позицию более удобную и безопасную. Непосредственно высадку союзников на Юта-Бич он по каким-то причинам пропустил и даже не догадывался, что война закончилась и только он один продолжает ее вести. Раскрывать ему глаза на правду Огден не собирался, а солдат ни разу не дал повода усомниться в своей решимости сражаться до последнего.

Несмотря на общее улучшение, пользоваться ногами немец не мог, а потому оставался на месте, у стены, и не видел лодочного сарая в двух сотнях ярдов от блокгауза. Каждый день после ланча Анджела и Ричард Фостер поднимались по дюнам к этой деревянной хижине на колесиках и исчезали в ней примерно на час. Иногда, ожидая, когда они появятся, Огден с трудом справлялся с желанием отобрать пулемет у раненого немца и выпустить весь патронташ в обшитое досками хлипкое строение. Но у немецкого солдата то же самое получилось бы лучше – рука вернее и глаз точнее. Заряженная ракетница лежала в амбразуре, дожидаясь, пока ее почистят.

Через два дня, около часа пополудни, на Юта-Бич началось последнее боевое столкновение.