Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 52 – Лина Каро

— Мама? — испуганно шепчет Даринка мне в шею.

— Всё хорошо, заинька. Мы едем домой.

Вру. Опять вру. Ничего не хорошо. Спектакль отыгран, Хартман доволен, а Марк остался там, в конце коридора, с любовницей собственного отца.

Еще прошлой ночью он держал меня так, будто никогда не отпустит. А я, дура, поверила.

Как мы выходим из ресторана, я не помню. В памяти только обрывки: длинный яркий коридор, слепящий свет ламп. Дальше всё на автомате. Я прижимаю к себе притихшую Даринку и почти бегу к парковке. Борис молча открывает дверь «Мерседеса» и ни о чем не спрашивает. Я забираюсь на заднее сиденье, сжимаюсь в комок и всю дорогу смотрю в окно, где сначала плывут огни ночного города, а потом тянется темная трасса.

Внутри пусто. Я то ли ничего не чувствую, то ли чувствую так много, что голова просто отключается.

Дома укладываю Даринку. Она даже не капризничает: так устала, что засыпает, едва коснувшись подушки. Я стою над ее кроваткой и смотрю, как она ровно и спокойно дышит в обнимку с серым зайцем, будто всё хорошо, будто мы дома и у нас правда есть будущее.

Тихо выхожу из комнаты и прикрываю дверь.

С улицы доносится шорох шин. Хлопает дверца такси, потом входная дверь, по коридору проходят тяжелые шаги, и закрывается дверь кабинета. Марк вернулся.

Я стою в темноте и считаю до десяти, а потом, не давая себе передумать, иду прямо к нему.

В кабинете горит только настольная лампа. Марк сидит за столом перед открытым ноутбуком, но не работает, а просто смотрит в экран. Пиджак брошен на спинку кресла, верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

Я не стучу. Просто вхожу.

Он поднимает голову, видит меня, и что-то в его лице меняется. Наверное, его настораживает, как прямо я стою на пороге и какие у меня сухие глаза.

— Ксения, — глухо говорит он.

— Я уезжаю.

Марк медленно откидывается на спинку кресла и молча смотрит на меня так долго, что внутри всё стягивается в узел. А я стою: не плачу, не кричу, не бью посуду. Я уже всё решила.

— Ксения, — повторяет он, и голос у него едва заметно дрожит. — Что случилось?

— Ничего. Контракт выполнен. Хартман доволен, все улыбки отыграны. Я больше не нужна, поэтому уезжаю.

— Ты не нужна? — Марк резко поднимается, обходит стол и останавливается прямо передо мной.

Слишком близко. Меня тут же окутывает его запах, тот самый, которым прошлой ночью пахла его подушка, и от него до сих пор кружится голова. Я делаю шаг назад.

— Я выполнила все ваши условия, Марк Германович, — чеканю я. — Изобразила любящую жену перед Хартманом, привела на ужин Даринку, улыбалась, кивала и поддакивала. Отыграла роль от начала до конца. Ваш партнер в восторге, контракт у вас в кармане. Моя работа окончена.

От этого «Марк Германович» он вздрагивает, как от пощечины.

— Ксения, подожди. — Он тянет ко мне руку, но я вскидываю подбородок, и рука замирает в воздухе. — Давай сядем и нормально поговорим.

— Нам не о чем разговаривать.

— Почему?

— Потому что мы в расчете! Вы получили то, что хотели, — контракт с Хартманом. А я то, что было нужно мне: развод, юристов и деньги на первое время. Обязательства закрыты.

— В расчете? — переспрашивает он, и в глазах медленно закипает что-то темное. — А прошлая ночь? Тоже входила в обязательства?

У меня перехватывает дыхание. Перед глазами снова встает конец коридора, черные волосы на его плече, ее руки на его шее.