Книга После моей смерти началась месть, страница 84 – Марина Исайр

Сейчас он ехал рядом со мной, держа поводья левой рукой. Правую он почти не двигал. Рукав пришлось разрезать ещё на дороге, и под чистой повязкой, которую наложила Мира, проступали тёмные пятна. Серебро оставило глубокий ожог выше локтя и ещё один на плече, там, где вторая цепь затянулась вокруг груди. Мира уверяла, что опасности для жизни нет, если не считать совершенно неуместного желания пострадавшего немедленно провести остаток дня верхом, но мне от этого спокойнее не становилось.

Несколько раз я ловила себя на том, что смотрю не на дорогу, а на его руку. Каэль первые два раза сделал вид, что ничего не заметил, на третий повернул голову.

— Если Вы продолжите проверять, на месте ли моя рука, она от этого быстрее не заживёт, — произнёс он, и уголок его рта едва заметно дрогнул. — Мира обещала, что я её сохраню.

— Мира сказала, что Вы сохраните руку, если будете выполнять её распоряжения, — напомнила я, придерживая лошадь, когда дорога пошла под уклон. — Насколько я успела заметить, выполнять чужие распоряжения вы умеете значительно хуже, чем отдавать собственные.

— Несправедливое обвинение. Я уже почти час ничего не делаю.

— Вы едете верхом после того, как вас дважды обожгли серебром.

Каэль задумался, будто действительно пытался понять, почему я считаю это нарушением покоя, а потом посмотрел на меня с той невозмутимостью, которая сейчас раздражала гораздо сильнее обычного.

— Лошадь выполняет большую часть работы.

Я не удержалась и уставилась на него. После всего, что произошло на дороге, после серебряного контура, цепей и того мгновения, когда он снова оказался передо мной на коленях почти так же, как когда-то на площади, мне меньше всего хотелось спорить о том, кто именно сейчас выполняет работу — Каэль или его несчастная лошадь.

— Хотите узнать, что я думаю о Вашей способности оценивать собственное состояние?

— Подозреваю, что ничего приятного.

— Тогда впервые за утро Вы правильно оценили ситуацию.

Он тихо усмехнулся, но почти сразу поморщился и сделал более осторожный вдох. Движение получилось настолько коротким, что кто-нибудь другой, возможно, его и не заметил бы, однако я последние полчаса следила за Каэлем внимательнее, чем за дорогой, поэтому сразу придержала лошадь.

— Остановитесь, — сказала я, и, когда он повернул ко мне голову с явным намерением возразить, добавила: — Нет, даже не начинайте. Я видела.

— Что именно? — поинтересовался он с таким спокойствием, будто действительно не понимал, о чём речь.

— Как Вам больно дышать.

— Мне не больно дышать, просто...

— Каэль.

Он замолчал на полуслове, посмотрел на меня и едва заметно покачал головой.

— Когда Вы произносите моё имя таким тоном, спорить становится почти бессмысленно.

— Рада, что вы наконец это заметили. Остановитесь.

На этот раз он послушался. Мы отвели лошадей немного в сторону, освобождая дорогу остальным, и Каэль спешился первым. Вернее, попытался сделать это так, словно был совершенно здоров, но стоило ногам коснуться земли, как он на мгновение замер, придерживаясь здоровой рукой за седло.

Я уже была рядом.

— Только не говорите, что всё хорошо.

— Я собирался сказать, что немного не рассчитал движение.

— Разумеется. А серебряные цепи здесь совершенно ни при чём.

— Я начинаю подозревать, что сегодня Вы настроены мне не верить.