Книга После моей смерти началась месть, страница 58 – Марина Исайр

— Судя по тому, что через два года его снова обили, разговаривало оно недостаточно убедительно, — отозвался Грейвс и перевернул страницу, стараясь не задеть рукавом чернильницу. — Или прежняя ткань обладала свойством оскорблять гостей.

— За семьдесят золотых оно обязано было самостоятельно встречать посетителей, усаживать их и сообщать хозяину, стоит ли предлагать ужин, — продолжил Адриан, после чего недоверчиво посмотрел на следующую строку. — Здесь ещё указана доставка с севера. Значит, кто-то вёз кресло через два перевала, хотя в столице, насколько я помню, мебель тоже существовала.

— Возможно, предок хотел именно северное кресло, — предположила Мира, стоявшая возле окна. — Люди часто платят больше, если вещь доставляет достаточно неудобств.

— Вы сейчас говорите о мебели или о браке? — спросил Адриан.

— Я говорю о людях, милорд, — спокойно ответила Мира и чуть отодвинула занавеску. — Карета леди Рейн пока не показалась, поэтому можете продолжать расследование. Вдруг кресло связано с заговором.

Томас, расставлявший чайные чашки на небольшом столике у камина, кашлянул слишком вовремя. Я тоже улыбнулась, хотя утро начиналось далеко не весело. После задержания Рована дом наполнился людьми, бумагами и непривычным движением. Одни слуги переносили сундуки из комнат, которые годами считались закрытыми по распоряжению графа Элсмера, другие сверяли описи, а третьи внезапно вспоминали, что прежний распорядитель никогда официально не получал права распоряжаться имуществом Вейров. До рассвета Каэль оформил протокол временного задержания от имени теневой гвардии. На двадцать четыре часа Рован оставался под охраной до решения коронной канцелярии, поэтому его не держали в частном доме без законного основания.

Грейвс с рассвета отправил три уведомления в коронную канцелярию и теперь ждал ответов с видом человека, лично обвинённого в медлительности государственных служащих. Мира расставила наблюдение возле дома, хотя никто из её людей не должен был показываться Ливии на глаза. Каэль почти не вмешивался в подготовку, но дважды проверил окна, один раз прошёл по соседней галерее и поставил у заднего выхода человека, которого я не заметила, пока тот сам не поклонился.

На фоне всего происходящего история с креслом казалась почти нормальной семейной заботой, и потому я не торопила дядю. Мне нравилось слушать, как он ворчит на расходы давно умерших Вейров, потому что в его голосе дом переставал быть мрачным хранилищем старых тайн и снова становился местом, где люди покупали слишком дорогую мебель, спорили из-за ткани и забывали объяснить потомкам, зачем им понадобились двадцать четыре оконные задвижки.

— Я всё равно найду это кресло, — заявил Адриан, закрывая опись. — Если оно пережило столько лет, то обязано ответить хотя бы на один вопрос.

— Не думаю, что оно станет разговорчивее с возрастом, — заметила я.

— Тогда продадим его за восемьдесят золотых и напишем в новой описи, что оно принадлежало основателю рода.

— Вы собираетесь обмануть покупателя?

— Нет, потому что я не назвал имя основателя. У нас наверняка был предок, который хотя бы однажды сидел в кресле.

Грейвс тяжело вздохнул, и я поняла, что поверенный уже мысленно составляет документ, запрещающий Адриану участвовать в продаже родового имущества.