Книга После моей смерти началась месть, страница 37 – Марина Исайр

У поворота к архивной лестнице лежал Грегор Торн.

Уже не у двери и не на страже. На полу, у стены, так аккуратно, будто его посадили отдохнуть после долгой дороги.

Я узнала седую прядь у виска раньше, чем увидела кровь.

В памяти снова вспыхнул северный двор, маленький пони, сахар в детской ладони и мужской голос: «Только не говорите вашему отцу, миледи. Он решит, что мы оба не умеем держать дисциплину».

Теперь Грегор молчал.

На губах серел налёт. На груди, чуть левее сердца, темнело маленькое пятно крови не больше монеты.

Адриан остановился на одно мгновение. Только на одно. Потом опустился рядом.

— Грегор, — сказал он тихо.

Имя прозвучало не как обращение, а как обещание, и я почувствовала, как ночь окончательно потеряла остатки человеческого тепла. Мы успели спасти лекаря, но кто-то другой уже заплатил за это своей жизнью. Каэль тем временем осмотрел коридор.

— Тонкий клинок. Один удар. Сердце.

Мира появилась за нашими спинами почти бесшумно.

— Вторая группа.

— Нижняя лестница была перекрыта, — сказал Каэль тихо.

Адриан стоял над телом Грегора, и лицо его стало каменным.

— Лестница — да.

Мира присела у стены, провела пальцами над плинтусом и нахмурилась.

— А вот это нет.

Я подошла ближе.

Внизу, почти у самого пола, между тёмными панелями виднелась тонкая вертикальная щель. Днём её можно было принять за стык дерева. Ночью, когда дом проснулся и серебряные линии проступали на стенах, щель казалась раной.

— Что это? — спросила я.

Адриан ответил не сразу, и это было хуже любого ответа.

— Старый служебный лаз, — сказал он наконец. — Им пользовались архивариусы, когда нижние двери закрывали на время королевских проверок. Я думал, его заложили ещё при твоём деде.

— Вы думали, — повторила я.

Он резко посмотрел на меня.

— Да. И ошибся.

Слова дались ему тяжело, не потому что Адриан боялся признать ошибку, а потому что рядом лежал Грегор, и цена ошибки смотрела в потолок открытыми глазами.

Каэль присел у щели.

— След свежий. Прошли не больше часа назад.

Мира коротко добавила:

— Не через дом. Снаружи. Кто-то знал, где лаз выходит.

Я посмотрела на нижнюю дверь.

Теперь всё вставало на место. Мы не поддались на отвлечение, перекрыли очевидные пути, защитили лекаря, но враг пришёл дорогой, о которой знали только те, кто изучал дом Вейров не как гость.

— Значит, Морвены знали не только о ключе, — сказала я. — Они знали план дома.

Адриан сжал кулак.

— Или им его дали.

Я подумала о Роване. О Селесте, которая слишком быстро передала часть домашних ключей. О старых бумагах, исчезавших из кабинетов после смерти отца.

— Тогда будем искать не только того, кто пришёл, — сказала я. — Но и того, кто показал дверь.

Нижняя дверь была закрыта, но на старом железе виднелась серая восковая капля.

Печать. Просто серый воск без герба — такой же безликий, как ливрея, письмо и ожог на руке пленника.

Адриан поднялся.

— Они коснулись нижней двери.

В его голосе не было крика, и от этого он стал страшнее. Я подошла ближе.

Кулон на груди стал ледяным. Серый воск лежал на замке тонким пятном, будто кто-то попытался не открыть дверь, а заставить её забыть, кому она принадлежит.

— Не трогайте, — сказал Каэль.

Я остановилась.

— Я не собиралась.

— Собирались.

— У вас отвратительная привычка быть правым в неподходящий момент.