Книга После моей смерти началась месть, страница 14 – Марина Исайр

Теперь я понимала знак иначе. Это был не просто осквернённый герб. Это была угроза: круг можно разомкнуть, хранителя можно лишить имени, клятвы можно похоронить, если достаточно красиво назвать убийство законом.

— Поэтому им нужен был Кассиан, — сказала я. — Муж говорит от имени жены. Особенно если жена больна.

— Или признана нестабильной, — добавил Каэль.

— Настойки ослабляли магию.

— И волю, если бы успели.

— Ливия украла кулон, чтобы рядом с Морвенами оказался знак Вейров.

Адриан сжал зубы.

— Кулон не дал бы ей крови.

— Но дал бы видимость, — ответила я. — А им часто хватало видимости. Для суда. Для двора. Для слухов. Для людей, которые не хотят смотреть глубже.

Каэль кивнул.

— Если бы после вашей казни рядом с Кассианом осталась женщина с ребёнком Морвена и символом Вейров, часть знати приняла бы это как новый порядок.

— Ливия как мягкая замена, — сказала я. — Не наследница. Не хранительница. Просто удобное лицо рядом с украденным знаком.

— После брака Кассиан мог стать хранителем-регентом при будущем ребёнке, — сказал Каэль. — Для крови ребёнок Ливии ничего не значил бы, но дворец признал бы право Морвена временно держать внешнюю часть ключа и архивы.

— А до этого им требовалось заставить меня открыть путь к кровной печати и оставить на ней свой след, — закончила я.

Адриан сжал зубы.

— Чужую кровь ключ всё равно не признал бы.

— Зато дворец признал бы бумаги, — ответила я.

Я опустила записку на стол.

— Значит, первая цель — вернуть полный контроль над ключом и архивом.

Адриан кивнул.

— Родовой ключ должен быть при тебе.

— А внешний?

— Внешний ключ от нижних дверей, скорее всего, у Рована. Или уже у тех, кому он слишком хотел понравиться.

— Морвенов.

— Да.

Каэль посмотрел на пол, будто уже видел под ним скрытые коридоры.

— И если кто-то прислал записку о месте, где клятвы хоронили…

— Он хочет, чтобы мы спустились, — закончила я.

— Да.

— Ловушка?

— Скорее всего.

Адриан усмехнулся.

— Конечно, ловушка. Всё важное в этом доме либо ловушка, либо предупреждение.

Я впервые за утро почти улыбнулась.

— Утешительно.

— Я не для утешения приехал.

— Это я помню с детства.

Он посмотрел на меня, и в его тяжёлом взгляде вдруг мелькнуло что-то живое. Боль. Тепло. Сожаление. Всё сразу, но слишком коротко, чтобы он успел пожалеть о проявленной мягкости.

— Значит, слушай, — сказал Адриан. — Вейры не держат ключ как украшение. Ключ выбирает того, кто способен сказать «нет» даже короне, если корона требует лжи. Твоего отца он признал, а меня — нет.

Я удивлённо подняла глаза.

— Вас?

— Я мог охранять архив. Мог читать часть документов. Мог защищать род. Но ключ не мой, и никогда не был моим.

— Почему?

Адриан посмотрел почти сердито, будто я задала вопрос из тех, на которые взрослые всегда отвечают неохотно, потому что ответ слишком прост и слишком больно показывает, сколько лет было потеряно зря.

— Потому что я не наследник главной линии.

— Но после смерти отца…

— После смерти отца наследницей стала ты.

В комнате стало тихо, а я медленно села обратно.

Сколько лет мне внушали, что Адриан хочет забрать моё наследство? Сколько лет я верила, что он видит во мне препятствие, ошибку, слабое место рода, которое надо отодвинуть от власти? А он всё это время знал, что ключ не примет его, даже если я исчезну.