Книга После моей смерти началась месть, страница 104 – Марина Исайр

— А если он вернётся не как претендент, а как обвиняемый? — спросил Эдмар.

— Тогда суд рассмотрит и обвинение.

— После того как Вы получите контроль над судом, армией и печатью?

Исолда встретила его взгляд спокойно.

— После того как ни одна из сторон не сможет использовать власть для давления на решение.

Король долго смотрел на неё, затем перевёл взгляд на зал. Здесь находились люди, недовольные его налогами, назначениями, войнами, осторожностью, недостаточной осторожностью и самим фактом, что власть принадлежит не им. Некоторые обиды были справедливыми. Другие Исолда купила обещаниями. Но все вместе они уже представляли силу, которую невозможно было разогнать одним приказом, не превратив заседание в начало открытого мятежа.

Эдмар вернулся к креслу и положил ладонь на небольшой футляр с королевской печатью.

— Я соглашусь на предварительное голосование, — произнёс он, прежде чем Ренан успел его остановить. — Но решение вступит в силу только после внесения в протокол всех возражений, личного подтверждения каждого голоса и назначения хранителя печати, не связанного ни с Алардами, ни с Морвенами.

Исолда склонила голову. Ей этого хватало, потому что как только печать покинет руку короля, улица услышит не условия и оговорки, а главное: Эдмар Алард отстранён.

Грейвс поднялся.

— В таком случае я требую поимённого голосования.

Старший судья прикрыл глаза, словно уже заранее ненавидел следующие несколько часов своей жизни.

— Основание?

— Каждый представитель должен вслух назвать своё решение, подтвердить его родовой печатью и сообщить, получал ли от дома Морвен обещания должности, земли, списания долга или пересмотра судебного дела. Если человек отказывается отвечать, это также вносится в протокол.

— Вы намеренно затягиваете процедуру, — сказала Исолда.

— Безусловно, Ваша Светлость, — ответил Грейвс, беря чистый лист. — Свержение династии — серьёзное решение. Было бы невежливо оформить его небрежно.

Первое имя писец назвал под очередной удар колокола. Затем второе. Третье. Одни голоса звучали уверенно, другие — тише, чем речи, произнесённые час назад. Двое представителей попросили воздержаться после вопроса об обещанных назначениях, но необходимое большинство всё равно медленно складывалось в пользу Исолды.

Грейвс записывал каждое имя, тщательно выводил титулы, отмечал печати и всякий раз задавал следующий вопрос чуть медленнее предыдущего, словно точность формулировки действительно требовала нескольких лишних вдохов. Он понимал, что этого недостаточно, видел, как голоса всё равно складываются в пользу Исолды, и продолжал тянуть время с упорством человека, которому больше нечем было защищать корону. Когда до решения осталось всего два имени, за дверями поднялся шум. Сначала стража потребовала остановиться, затем кто-то ответил так тихо, что слов в зале не разобрали, однако после этого тяжёлый засов медленно пришёл в движение. Один из судей привстал, Ренан резко повернул голову, а Исолда обернулась слишком быстро для женщины, которая весь вечер не позволяла себе ни одного лишнего жеста.

Грейвс впервые за несколько часов позволил себе выдохнуть, хотя ещё не видел тех, кто стоял по другую сторону дверей. Ему хватило того, как побелели пальцы Исолды на краю стола и как чёрный терновник под её кожей вспыхнул, будто тоже узнал приближающуюся кровь. Створки ещё не успели раскрыться, но по залу уже прошёл холодный порыв воздуха, серебряный оттиск договора задрожал в футляре, а затем из-за дверей прозвучал голос, которого Исолда Морвен боялась услышать больше, чем приговор.