Книга Горицвет, страница 9 – Диана Чайковская

Законный муж же относился к ней ровно. Время от времени дарил камушек какой или ткани, не тревожил в печальные дни, а иной раз, казалось, забывал. Да, в сравнении с родным северным краем княжество – тихая гавань. К слову об этом…

— Зря ты так с ним, – цокнула языком чернавка. – Знаешь, что он сделал, когда встал у буйного моря, а? – хмыкнула, смолкла на миг и, поймав красноречивый взгляд Сольвейд, продолжила: – Имя твоё на песке вывел, во! Все витязи смеялись да стыдили, а он стоял камнем да глядел то на песок, то на волны.

— Славно сказываешь, – хохотнула Сольвейд.

Этот слух дошёл до неё чуть раньше, когда сенные девки шептались и пересказывали друг другу похождения Лихобора. Вот уж кто всё бы отдал, даже волю, лишь бы быть поближе к княжичу. Но для Сольвейд он был что злое пламя. Не горит ровно, не греет ласково, а вихрится, сжигает до пепла, пожирая каждую косточку. Вот из чего был соткан их славный витязь! Не такого желала она, оттого и держала под верхней рубахой нож с волчьей рукоятью из серебра – как память о родной земле и защиту.

В глазах Лихобора Сольвейд давно прочла, что хочет он прокрасться, схватить, а дальше – насмехаться над ней целую ночь, пока не спалит сердце и дух. Только не бывать тому, не получит он ничего, кроме шрама или погибели.

Застучали на лестнице сапоги. Кто-то шёл к двери в её светлицу. Она сжала рукава рубахи, готовая к чему угодно – от поклона до атаки. И каково же было облегчение, когда на пороге показался Воислав! Задумчивый, с неведомой пеленой перед глазами – но не тот, кого Сольвейд поджидала, подобно хищнице, и опасалась одновременно.

Воислав устало рухнул на лавку, упёрся затылком в стену и выдохнул:

— Давно я к тебе не приходил, да? Уже и купальские костры отгорели…

— Теперь пришёл, – пожала плечами она.

Как вести себя с мужем, Сольвейд так и не решила. Были они и близки, и далеки друг от друга, точно солнце и луна. Жестом отослав чернавку прочь, она оглядела Воислава: по-прежнему статен, ладен, разве что хмур и задумчив.

— Князь хочет степь. – Воислав закрыл глаза и сглотнул. Видать, давило на него что-то, лишало покоя. – Он прав, ведь эти земли и так почти наши, лишь руку протяни да забери, но моя дружина не желает на них смотреть.

— Почему? – тихо спросила Сольвейд. Сама она мало знала о военных делах княжества – только что сыны Перуна лихо режут друг друга, а после хохочут и сплетают хмельные реки с пламенем и запахом гари.

— Наслушались, мол, у степняков полно людей и своих ворожеек, – он горько усмехнулся. – А те будто заговаривают поля каждое лето, чтобы сама земля не давалась в руки, а колосья путали ноги и мешали ступать дальше. Только я слышал иное, – Воислав стрельнул глазами и прищурился, – что степняки сами собираются дать бой по весне, и не мне, а Лихобору.

— Думаешь напасть, чтобы защититься? – Сольвейд попыталась уловить ниточку его мыслей.

— Верно, – его голос стал совсем тихим. – Хорошо ты сказала: напасть, чтобы защититься. Так будет правильнее.

Она нахмурилась. Ой, не свою шкуру мерил княжич – за Лихобором стремился. А ведь Воислав не тот, кто в битве радости ищет, предпочтёт обойтись каплями крови там, где старший прольёт чашу.

— Не себя ли ты ищешь в том походе? – Сольвейд старалась говорить мягко, но вкрадчиво.