Книга Горицвет, страница 44 – Диана Чайковская

Когда они подъехали к ханскому шатру, Воислав уже знал, о чём будет просить. Его дело – взять вину на себя. Пусть хоть рвёт на куски – лишь бы только одного.

— Кнэжич пож-жшаловаль, – просипел один из воинов-звеньев.

Ему позволили слезть с коня, затем провели за полог. О, что то был за шатёр! Ртый восседал среди пёстрых подушек, расшитых золотом и багрянцем. На траве лежали шкуры, одна другой краше и крупнее. Пара волков, медведь и лиса – богатая добыча. А в углу сгорбленный седой воин медленно поигрывал на домбре.

Воислава усадили напротив хана. Тот словно раздумывал о чём-то своём, и думы его летали далеко. Только посматривал Ртый порой с хитрым прищуром, и оттого казалось, что ещё сильнее переливается на нём рубиновый пояс, ярче сияют резные рукояти острой сабли и короткого ножа. Чутьё подсказывало: хан вооружён получше любого воина, да и стражников у него побольше, чем у князя.

Треть лучины сидели молча. Струны домбры пискляво бурчали, даже отдалённо не напоминая родные гусли. Наконец Ртый протянул какую-то посудину навроде чаши. Терять нечего – Воислав выпил разом и едва сдержал отвращение: ну и кислятина! Как передержанное козье молоко.

— Шьто ш ты кнэж-жшич по чуж-жшой зэмле ходищь? – заговорил Ртый. – Пшениц многа, земэль многа – радоваться бы.

— Хотел себя испытать, – ответил Воислав. – Не всё ж мне с братом во дворе биться.

Ртый рассмеялся. То ли весело, то ли гадко – не поймёшь.

— И как? – хмыкнул. – Прош-шёль?

— Жутко, – честно признался он. – Понял, что не хочу людей губить.

Особенно понапрасну.

Ртый пожевал губы, выпил, закусил странным, удивительно мягким мясом, на вид отдалённо напоминавшим то ли бычье, то ли лошадиное, и продолжил:

— Ответиль бы ты иначе… – Он указательным пальцем провёл над горлом, показывая: не выжил бы. – Шьто ты будещь делать дальще, кнэж-жшич?

— Выбор у меня невелик, – Воислав тяжело вздохнул. – Со мной, хан, можешь поступить как угодно, только дружину отпусти. Мои люди не виноваты в том, что поверили мне.

А вот эти слова не понравились хану. Ртый стукнул кулаком по столу – или как это у них называется? Воислав не знал, – рыкнул и выдал:

— Их выборь сделан, кнэж-жшич. Ты не пленьял их души и не тащ-щиль силой.

— Мои люди причинили тебе много боли. – Признавать это было нелегко. Воислав всё ещё ощущал тяжёлые удары, слышал крики и представлял, сколько витязей останутся калеками. – Я готов заплатить собой за каждого.

— То не вернё-ёоть моих, – возразил Ртый. В его очах промелькнули огоньки злобы. – Ай, да шьто мне твои слава? Пусть кнэзь рещить, а ты, – цокнул языком, – будещь гостэм.

Вот значит как. Выкуп потребует, и немалый. За целое войско и отдельно – за Воислава. Опустив голову, он выпил ещё и позволил ханским стражникам проводить себя до дальнего шатра. Его люди тоже стали «гостями» – по крайней мере, большая часть. Наверняка степняцкие рожи кого-то убили и добили из мести.

Воиславу принесли питья и еды, спросили даже про девок – он повёл головой и с трудом поборол желание забиться в угол. Нужно было показать хотя бы своим: вот он, почти как на пиру, не сломленный, не отчаявшийся. Остался собой в плену.

Даже если это дико далеко от правды.

Когда среди тумана показались огоньки, Андруш обрадовался. Он надеялся поскорее выбраться к живым и помолиться в надежде, что Господь простит ему прегрешение. Горяна, напротив, выругалась, добавив: