Книга Терновий путь, страница 19 – Диана Чайковская

— А самого Тараса не выдилы? – полюбопытствовала Акулина.

— Не, кудой там! – бросила в ответ старуха Мотря. – Не было!

Оставалось только пожать плечами и на всякий случай сыпануть полынью вокруг воды, но осторожно, чтоб Водяник не ужаснулся и не вздумал ругаться. Акулина подкрепила заговором:

— Сидыть ворон в поле, зёрна жрёть и говорыть: «Как траве по морозу не расти, так и ты не вставай, Тарасе, спи в могыле, а по земли не ходь!» Да будеть так!

— А он воду не потравыв? – прищурилась Мотря.

Акулина заглянула в криницу, посмотрела, как плещется на дне водица, как серебрится в полумраке. Заклятьями и наговорами от неё не веяло, нечистью – тоже.

— Не, – сказала спокойно.

Да и не бывало ещё такого, чтобы утопцы воду в кринице травили. Выли – да, скреблись у оплетней – тоже да, затаскивали других в реки – ну то всем знакомо. Насилу успокоив недоверчивую Мотрю, Акулина хотела было пойти к Радькам, лечить приболевшую козу, как вдруг на улице показался встревоженный мальчонка и принялся дёргать её за подол и кричать:

— Там! Там! Утопец ваш!

— Веди, – она с трудом удержалась от тяжёлого вздоха.

Вот ведь напасть! Теперь по всей Терновке будут искать следы несчастного Тараса и всякую случайность сваливать на его плечи, мол, то не совы ухают в ночи, а утопец воет, то не дожди землю заливают, а утопец её солёными слезами портит – а ты, баб Кылыно, бегай за ним и пытайся управу найти. Часто бывало и так, люд всё на нечистую силу думал, а на деле – тьфу три раза и перекреститься!

Мальчонка подбежал к промокшему оплетню, у которого уже появилась лужа, да не простая, а воняющая болотом. От неё тоже, запутываясь, шли людские следы – шли-шли, свивали узлы, а после пропадали. Запах гнили так вдарил в нос, что Акулина поднесла к ноздрям полынный оберег. Вот это уже больше похоже на утопца, тут он мог походить, только зачем? Хозяин мазанки-то – простой батрак Петро – с ним никак не связан, всё у куркулей пропадает, не видя белого света.

— И чего ему тут понадобылось? – призадумалась Акулина.

— Знамо чего! – воскликнул мальчонка. – Отец у шинкаря служить.

— Пьянь! – изрекла она, а потом пояснила: – Не отец твой, а Тарас.

Даже в посмертии об одном думает: как бы брюхо хмелем набить! Даром что он мимо прольётся. Ай, да что с него, хворого, взять? Даже помереть толком не смог!

Смачно ругаясь про себя, Акулина снова насыпала полыни у оплетня, прочла тот же заговор и теперь уже наверняка направилась домой – больная спина мучала, требуя отдыха и нового наговора. А может, и помолиться заодно – за себя и за загубленную душу Тараса, попросить благословения у Николая Чудотворца и Богородицы, чтоб отпустили его, позволили упокоиться с концами.

«Хотя спящий утопец – то добро, то – вода в засуху, – покачала головой Акулина. – Не! Не буду за него просыть, пусть про то Ганна думу думаеть».

На том и порешила.

* * *

Не вышло спокойных дней перед Купалой. Следующим утром Акулину подняли деревенские, что столпились у двора Ганны. Вот уж к кому совсем не хотелось идти, особенно после вчерашнего! Да делать нечего – поморщилась, перекрестилась, взяла травы, что могли прогнать утопца – полынь, мяту, листья рябины, – и пошла, надеясь, что всё разрешится быстро.

— Выходь, клята!

— Выходь, Ганно! Заберы сына, накажи, штоб прочь пошёл!