Онлайн книга «Сторона теней»
|
Глядит Своята – а девка мелкая следом за тварью идёт, головку повесила, ветерок волосья треплет, но идёт спокойно, в одной рубахе, не спешит никуда. Вокруг крики и стоны, словно родное Овражье в пекло свалилось, а этой всё равно. И такая ненависть в Свояте взгорелась, что даже в уме прояснилось. Прыжком подскочил к Дарёне и сшиб её наземь, пальцы на тонком горлышке сжал, собрался давить что есть мочи. А эта смотрит на него бездонными глазьями и ресницами хлопает. А в очах – мука бесконечная. Вспомнил Своята, как она на него зыркнула там, в избе, когда извиняться вздумала, и понял – не злобу он тогда у неё во взгляде уловил, а презрение. Но за что их презирать-то? За что обрекать на такое? Слёзы душили Свояту, он елозил мозолистыми пальцами по белой коже девчонки, но нажать не мог. А Дарёна и противиться не пыталась. — За-а-а… что? За-а-а что погу-била? Девка ответила тихо – Своята еле разобрал. — Прости, тятя. Не вы мне зло принесли. — За-а-а что?! — Ни при чём вы. Я себя ненавижу! И заплакала. Своята руки разжал – силы ушли, а внутри ничего не осталось. Выгорело. Дарёна не шевелилась под ним, щуплое тельце грело слишком уж сильно – жар у девчонки. Но Свояте было плевать. Шатаясь, поднялся. В голове всплыло имя Ратко – он же оставил сынишку у Завида! Тело не слушалось, но Своята, размазывая солёную сырость по лицу, побрёл к знакомой избе, с силой передвигая ноги. Воздух то и дело вспарывали вопли, но всё реже. Сапоги топтали пахучую слизь, скользили. От смрада воротило нутро. Дом Завида оказался пуст. То ли тварь всех поела, то ли убежать сумели, и Ратко с собой прихватили. Но Своята знал, что мóчи кидаться куда-то, искать, у него совсем не осталось. Вышел во двор и упал на колени. В темноте захлюпало, всё ближе и ближе. Животный ужас скрутил кишки, сдавил грудину, но Своята даже не рыпнулся. Зачем? Для чего? Всех тварь пожрала, так куда теперь? Только туда же – в брюхо. Погань подкатилась вплотную, затихарилась. Своята вытащил крестик, поцеловал, да сунул себе в рот. Может, хоть так скотина подавится, коли тело священно. Обхватил руками плечи и замер, зажмурившись так, что заболели веки. Дыхнуло гнилью, и Свояту накрыло влажное и жаркое. Он думал о боли, но не ощутил ничего, а просто провалился во тьму. И там его уже ждали. * * * Дарёна брела по опустошённому Овражью, спотыкаясь. Дело шло к утру, солнышко робко пробивалось к виднокраю, золотило крыши. Тяжкий ком внутри не рассасывался, лишь легче было от того, что всё наконец-то закончилось, но что проку от этакой лёгкости, если тебе всё равно свет не мил и хочется кинуться в реку, на самую глубину, и лежать там, лежать, пока… Да и то – не смоют священные воды чёрной мерзости, какую она натворила. Образина поджидала её у какой-то избы, устроилась громадной кучей, повалив хлипкий тын. Она так отъелась, что теперь возвышалась хлеще коньков на крышах, а пасть её могла бы вместить пол княжеской дружины разом. Вместе с конями. Дарёна напрочь продрогла, пальцы на ногах превратились в ледышки, но это её почти не волновало. Все чувства выветрились, как корова слизнула. Заметив девчонку, тварь растянула корявые губы, будто пыталась улыбнуться. А Дарёна спросила на ходу, с надрывом: — Хватит тебе? Сейчас-то хватит? |