Книга Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями, страница 37 – Ева Кофей, Хель Сорго

— Привет, — ноги сами ведут к нему, — мальчик.

Он держит в руках два мороженых, одно клубничное, другое шоколадное с орешками, и дико жалеет о своём выборе. Потому что какое именно отдать тёте Любе, не знает.

Алёша поднимает… нет, направляет взгляд на маленькую женщину и кивает ей.

Надо же, фея, что ли? Красивая, странноватая, миниатюрная. Только крыльев не хватает за спиной. Она ненамного выше Алёшки!

Ну ладно, выше, но он просто самый маленький среди детей в своей группе.

Однако незнакомка всё равно непохожа на взрослую. Или как сказать правильно?

Он настолько задумывается об этом, что шарик шоколадного мороженого падает на асфальт и разбивается в лепёшку.

И Алёша, понимая, что хотел съесть именно его, всхлипывает:

— Привет.

— Какой же ты неуклюжий! — Афина улыбается. — Хочешь, я отведу тебя в страну мороженого?! Где даже дома из мороженого? И мороженые реки и мороженые лодочки. Идём со мной, — она протягивает ему руку.

На небольшой ладони виднеется родимое пятно, похожее на звезду.

Алёшка замечает его, и только поэтому берёт её за руку. Чтобы повертеть ладонь странной незнакомки и так и сяк. И поднять на неё пытливый, строгий взгляд синих, как море, глаз.

— Татуировки, это нехорошо. Мама так говорит. И тётя Люба, тоже. Я Алёша. А ты? И вот, — кивает в сторону тележки с мороженым. — Можно здесь.

— Это не татуировки, это ключ к стране мороженого, милый мальчик, ты будешь просто мальчиком в моих глазах, волосы у тебя прекрасные… — она вздыхает мечтательно и тянет его за собой. — Здесь еда не та! Ты удивишься, какой она бывает… живой!

— Разве можно есть живую еду? — морщится он, и сам не замечает, как уходит за ней всё дальше. — Если бы со мной говорила булочка, например, — лижет он клубничный шарик мороженого, — я бы не смог её съесть. И это мороженое бы меня пугало. Знаешь почему? Потому что я его лизну, а оно меня за язык схватит. Жутко очень. Хочешь? — предлагает ей. — Оно тоже вкусное. А ты меня потом угостишь шоколадным. Угостишь же?

— Конечно, там, куда я тебя веду, будет всё, что захочешь. Вечно, вечно, вечно… — эхом отдаются её слова.

Дверь поддаётся со скрежетом. Странно, что никто ещё ничего не вынес, одна она такая что ли?

Такая… с русалом в единороге и курортным Романом напротив?

— ОПЯТЬ ТЫ, ЖРИЦА ЛЮБВИ! — громыхает голос.

Ей уже кажется, что это всё записанные фразы, но про любовь-то как совпало!

Она вскрикивает, но хватает бусы, что лежат нетронутые, на том же месте. И выбегает из лавки, словно ужаленная. Тяжело дышит, хватается за сердце, роется в… сумочке, достаёт последние три тысячи из тех, что можно было тратить, швыряет за порог и ищет глазами Алёшку.

Он оказывается на другом конце улицы с…

— Сссс, — срывается с места Люба. — Эй, куда!

Алёшка её не слышит, зато слегка замедляет шаг, сообразив, что его куда-то уводит незнакомка.

— А… надо тёте Любе сказать, — лепечет он, чувствуя подбирающийся к сердцу страх.

— Да, знаю я твою эту тётю! Не отдалась она морю в детстве, теперь бегает тут как сумасшедшая среди людей! Между мирами. Зачем её спрашивать, дурную? Идём, быстрее…

— Не отдалась, это как? — морщится он, пытаясь понять о чём речь. — Типа… не отдала… что?

Афина замечает предмет разговора. Да, именно что предмет, раз не уплыла из Саратова в своё время! И сворачивает с Алёшкой за угол.