Книга Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями, страница 22 – Ева Кофей, Хель Сорго

— Пересолила — разбавить? Недосолила — досолить?

— Хорошо, — улыбается, — всё так, — и вдруг ловит её за руку, и подносит к своим губам.

Дыхание у него оказывается горячим, в отличие от холодной кожи.

Люба в панике пытается вырваться.

— Ты что удумал? Проголодался?

— У тебя есть еда? — не выпускает он её ладонь так, будто она и не прикладывает никаких усилий, чтобы освободиться.

— Да, — выпаливает Люба, — что тебе принести? Рыбу? Только не кусай меня!

Русал, будто не услышав этих слов, осторожно целует её ладонь и запястье. И поднимает на Любу сверкающий взгляд. Руку её он всё ещё не отпускает.

Она больше не пытается вырваться.

Сердце в груди колотится бешено, то ли от осознания, какой он сильный, то ли…

— Теперь тебе лучше? Мы можем поговорить? Я… купила тебе единорога.

Его брови вопросительно ползут вверх.

— Это невозможно, — звучит категорично. — Тебя обманули на рынке, Камбала.

— Я не…

Она касается своей груди.

— Вовсе не камбала! Имей совесть! Я ради тебя в лепёшку разбиваюсь с самого утра! Ещё даже не завтракала!

Он прослеживает её движения, реакцию, и вздыхает, кажется, что-то сумев понять.

— Нет, я не о сходстве. Ты ведь… ты же женщина? Значит, камбала. Если же зовут не так… У нас просто каждая вторая Камбала. Как у вас… Ева. Если я правильный… выбрал пример. Ты Ева?

— Нет у нас никаких Ев! Женщина ли я! — она снова пытается вырваться. — Это какую скудную фантазию нужно иметь, чтобы каждую вторую девочку называть одним и тем же именем? Любовь я.

— О, — наконец отпускает он её, — это имя священно… Не зря, видимо, именно ты нашла меня. Любовь… Сладкая, — облизывает вдруг губы.

Она морщится. И на всякий случай отходит подальше.

— В каком смысле?

— Я всегда говорю прямо, любимая Камбала. А теперь добавь мне воды, будь добра.

Хвост его при этом вываливается на пол и под плавником расползается большая лужа.

— Свинья, кто тебе убирать будет, я горничную сюда не позову. И раз уж мы так прекрасно общаемся, для начала ты мне всё объяснишь, а уж затем я подумаю, подливать тебе воды или нет.

Она упирает руки в бока.

Но русал с тяжёлым и шумным вздохом ложится и вытягивает длинный, крепкий хвост, на котором расходятся раны, и голубая кровь стекает по красивой, будто драгоценной чешуе.

— Не до бесед мне, дева.

— Я не дева, я водолей, — мрачно заявляет Люба. — И я тебя здесь брошу, если ты не ответишь хотя бы на элементарные вопросы.

— Так влей воды… Вопросы после.

Люба ухмыляется.

Ничего, если он ещё не сдох, значит, может потерпеть.

— Пойду сначала позавтракаю, потом вопросы, потом вода. Правильно?

Русал провожает её уставшим взглядом, но ничего не говорит.

Воды недостаёт катастрофически. Но, что уж, раз так.

Любе становится жаль его почти сразу же. Но что за упрямство и наглость! Она ведь видит, что он вполне может вкратце объяснить ей, что происходит. Она даже не доставала его расспросами про русалов.

А он… Наглец!

Ещё подумает, что она ему прислуживает, и будет обращаться соответственно.

Есть хочется жутко. Люба только перекусит, минут десять, и вернётся к нему.

При отеле есть терраса со столиками, а заказ можно сделать прямо у стойки администрации, там уже передадут на кухню.

Анита со вздохами записывает не слишком великий завтрак: чашка кофе с молоком, яичница и круассан.