Книга Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями, страница 21 – Ева Кофей, Хель Сорго

— Вот, — добирается она до русала. Вставляет заклёпку в водосток и пытается вылить воду из бутыли. — Так лучше?

Но вода ведёт себя так же, а точнее, чешуя на хвосте. Разве что шипит уже не так громко. Правда, пара чешуек, крупных, как монета, отскакивают на пол и тускнеют.

Русал приоткрывает глаза, но молчит. Смотрит на Любу строго и осуждающе. С болью во взгляде.

— Но…

Она хмурится, чувствуя вину. Какая из неё медсестра? Затащила к себе, чтобы убить!

Люба сливает воду в корыте душа. И вдруг касается его плеча в надежде:

— Вода морская нужна?

Русал не отвечает, собираясь с силами. И вот, наконец, произносит обволакивающим, бархатным голосом:

— Но… не из… моря.

— Хорошо, конечно, — частит она, собираясь пойти и что-то придумать, но вдруг рявкает: — А как я должна была вообще догадаться?

Но её возмущение скорее от стресса, чем из-за чего-то ещё, прерывает стук в дверь.

— Добрый день! — звучит женский голос.

— Всё, нас раскрыли, — шепчет Люба.

— Откройте, пожалуйста, это ваш администратор, Анита!

Люба спешит накрыть русала своей простыней, пришикивает него и закрывает дверь душевой.

— Д-да?

— Да, здравствуйте. Я хотела сказать, что вода общая и нам нужны эти бутыли.

— А?

— Я видела по камерам, что вы унесли целый бутыль в своё номер. У вас всё хорошо?

Люба улыбается.

— У меня дикая аллергия на воду из-под крана в последнее время… — тянет она и подаёт девушке пустой бутыль.

— Оу, ладно. Просто обращайтесь в следующий раз прямо ко мне, хорошо?

Люба кивает краснея.

Вообще, она обычно не врёт, а после этой поездочки ещё не сможет, наверное, с год, потому что лимит превышен.

И всё ради… кого?

— Я пойду за морской солью и хорошо бы тазик купить, ты тут не засохнешь? — возвращается в душевую.

— Быстрее. Ты ведь, — обращается к ней так… доверительно, мягко, — быстро? — и с сомнением рассматривает её ноги.

Люба кивает.

— Я постараюсь.

И срывается с места. Даром что не забывает закрыть дверь и повесить табличку «не убираться». А то у горничных тоже есть ключи, и встреча в душевой была бы очень неловкой.

За углом вроде есть супермаркет.

Люба мчит туда, не замечая прохлаждающегося рядом Валеру с новыми девицами.

Анита провожает её тяжёлым взглядом. Она предвкушает тяжёлую смену, на которой её будут дёргать через каждые пять минут.

Люба тратит часть тех денег, которые были отложены на развлечения. В её корзине самый большой, но ужасающе маленький для хвостатого амбала, тазик, все пачки с морской солью, что были на полках, и мочалка.

Вот как она только это всё в номер потащит?

Уже на кассе Люба замечает ещё кое-что в большой картонной коробке, мешкает, но всё же покупает в последний момент.

На всё про всё уходит двадцать минут. Она трясётся, открывая дверь, боясь застать в душе ссохшийся русалочий трупик.

Или обильную пену, будто кто-то взорвал баллончик из серии «после бритья».

— Фух.

Заходит в номер, сбрасывает с грохотом покупки на пол, замыкается и спешит в душевую.

Русал тут же приподнимается. Несмотря на бледность и слабость, осанка у него гордая, а взгляд… надменный? И при этом бархатный…

— Вернулась, — выдыхает он.

— Это я тебе должна сказать: «Не сдох»! Конечно, вернулась, я здесь живу пока что! Погоди…

Чтобы не терять времени, она разводит морскую соль в тазике и принимается лить на него из пригоршней.