Книга Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями, страница 122 – Ева Кофей, Хель Сорго

— Благодарю покорно, но… ты забыл про сумки. И ещё насос, плед… Любимый, ты так торопишься…

Ну, нравится ей звать его так, что от одного отзвука начинает сладко биться сердце.

Арктур улыбается, обнимает её и возвращается за вещами, которые с лёгкостью подхватывает одной рукой, не отпуская при этом Любу.

И вскоре, уже подходя к выходу из отеля, Арктур произносит:

— Моя жемчужина… Я могу называть тебя так?

Арктура прерывает Анита за ресепшеном, она швыряет в них горстью конфет для гостей и напутствует:

— Чтобы вы там утонули!

В это время ещё и развесёлый Вова заходит.

— Ани, ты не видела…

Очередная порция сладкого, но не настолько, как эта парочка, летит и в него.

Горничная наблюдает за всем этим с возмущением:

— Ой, скорее бы осень…

— Утонуть, это вряд ли, — качает Арктур головой, — но спасибо, — и выходит на улицу.

А оттуда уже они добираются до пляжа и довольно быстро с уютом располагаются на надувной замене матраса, с пледом и вином.

— Твои глаза такие тёплые и живые, — произносит Арктур, легонько накрывая её ладонь своей. — На Дне у многих глаза, точно бездна или стекло. А в твоих сама жизнь.

— У тебя такие же, разве что в них есть что-то… пугающее.

Белое плещется в бокале, на широкой тарелке моллюски, фрукты и сыр. Пахнет солью и свежестью, море будто напивает тихую песню, ещё не колыбельную, но почти… Люба касается тёплой узкой ладонью его щеки и всматривается в красивое лицо.

— Я рад, — отчего-то произносит он беззвучно, одними губами, заворожённый её видом, прикосновениями, голосом… — Ты удивительна… — Арктур приближается, чтобы подарить ей лёгкий, но будоражащий поцелуй.

Она отвечает ему, вцепляется в плечо, едва не проливает вино.

— Люблю.

— И я тебя… — выдыхает он, и не в силах больше себя сдерживать, целует её жарче, и горячей ладонью ведёт по бедру.

А после опрокидывает Любу, нависая сверху. Мерцает его взгляд, будто плещется в нём вода, в которой дробится лунный свет. Сверкает улыбка, чарующая и опасная, а затем жаром проходятся поцелуи по шее и груди. И платье Любы неумолимо сползает вниз, будто на ней и не держится вовсе лёгкая, мягкая ткань.

Она стонет, запрокидывает голову, готовая пойти до конца, довериться ему, забыться в обаянии моря, но…

Бокал откатывается по гальке в сторону, нужно будет не забыть убрать его позже. Люба беспомощно шарит рукой по пледу и выдыхает:

— Защита…

— Мм? — он окончательно избавляет её от платья, одним рывком срывает с себя рубашку, будто бы и не прекращая поцелуя и ласк, но, наконец, чуть медлит. — Сейчас, хорошо… — однако звучит это не очень довольно. А спустя несколько секунд: — Всё правильно, так? А он… а это… не слетит? Ох, странно как… — и его коронное, с нотками мурчания на этот раз: — ЧуднО.

Люба смеётся, возбуждение, страх и веселье сливаются в гремучей смеси. Она обнимает Арктура за шею одной рукой, другой ведёт ниже… и только сейчас замечает его огромный, зелёный хвост.

— Боже…

Он ведёт плавником и тот, широкий и полупрозрачный, на мгновение нависает над ними парусом, а затем опускается и достаёт до кромки воды.

Чешуя гладкая, в этот момент настолько, что в какую сторону не поведёшь рукой, ощутишь лишь её шёлк да жар.

Арктур не даёт Любе задуматься, не даёт отвлечься, страсть захлёстывает их сильнее, чем любая волна, которую им когда-либо доводилось видеть.