Книга Там, где цветёт папоротник, страница 87 – Анна Корнова

— Люд, давай тоже не переживай. Дети наши уже взрослые. И Влад умный парень, сам со своей девицей разберется.

— Да ни с чем он не разберётся. Ир, ты не представляешь: смотрит на эту Снежану и ничего вокруг не видит. А мне ему слова про неё сказать нельзя. Вцепился в эту красоту и ничего даже слушать не хочет.

— Люда, ну, что поделать! Ночная кукушка всегда перекукует.

— Но должен же соображать, что её поведение ни в какие ворота не лезет.

Людмила Владимировна очень старалась вызвать сочувствие у подруги, убеждая её, какая хищница-развратница схватила Влада, но при этом, в душе теплился странный огонёк симпатии к избраннице сына. Словно двух разных красавиц запечатлела память: милая, сдержанная девушка, успокаивающая рыдающего Матвея, преданно смотревшая на Влада, никак не вязалась с образом развратной охотницы за чужими квартирами и деньгами.

Заиграла музыка дверного звонка. Людмила Владимировна прервала разговор с подругой и поспешила впустить курьера, доставляющего интернет-заказы, но за дверью, к удивлению хозяйки, стояла девочка из сто первой квартиры.

— Здравствуйте, тётя Люда! Я на минутку. Мне поговорить с Вами надо, – Дашка уверенно зашла в квартиру.

— Да, проходи, – Людмила Владимировна отошла в сторону. – А что случилось?

— Я Вам говорила, что случилось, – девушка, оглянувшись, направилась в гостиную. – Влад хочет, чтобы я убила Вашего внука, и я со слезами послушалась его. Но я боюсь делать аборт в районной больнице. Чтобы не было последствий для здоровья, нужно прерывать беременность в хорошей клинике, а это стоит хороших денег.

— А сколько нужно? Хотя, ты подумай, может, не стоит на аборт идти. Мало ли что Влад говорит. Мужики в этом ничего не понимают. Потом жалеть будешь, – Людмила Владимировна растерялась: отправлять девчонку на аборт – плохое дело, и в помощи ей нельзя отказывать. Устроил сынок проблемы!

— Пятьдесят тысяч, а может быть, больше. Возможно, потом придётся ещё в больнице лежать.

— Даша, а что твои родители говорят?

— Тётя Люда, они ничего не знают, – Дашка округлила глаза и, понизив голос, сообщила: – Если узнают, они меня убьют.

— Нет, девочка, так нельзя. Родители не убьют. Надо обязательно поговорить с твоей мамой. Раз ты боишься, то я сама это сделаю. Мне стыдно за моего сына, но я пойду к ней. Принимать такое решение тайно от твоих родных мы не имеем права.

— Не надо! Если Вы так сделаете, я в окно выброшусь!

— Ну, что ты придумываешь! Мама обязательно должна знать. Надо просто нам спокойно поговорить, и всем вместе принять правильное решение.

— Я совершеннолетняя, и сама принимаю решения, – девушка поднялась и, не глядя на Людмилу Владимировну, пошла к двери. – Денег пожалели – так и скажите. Теперь я понимаю, в кого Ваш сын такой бессердечный. В Вас!

Дашка была раздосадована: она посчитала, что раз с замужеством не прокатывает, то можно за свой моральный ущерб денег получить (как говорит бабушка, «с паршивой овцы хоть шерсти клок»), пусть родители Влада за своего сыночка ответят. Даша уже прикинула на что пустит полученные у родных Влада деньги, и вдруг такой облом. Если мать узнает про её авантюру, то Дашке конец – орать на неё будут всей семейкой круглосуточно. Знать, что так получится, не пошла бы к Большовым. Всё ведь рассчитано: Владькина мать интеллигентная дура, жалостлива до безобразия, за сына стыда не скрывает, денег должна была дать на раз-два. Можно было бы потом ещё денег взять на лечение осложнений после аборта. Как всё было бы хорошо, пока эта курица не раскудахталась: «Надо маме рассказать». Зачем? Пусть бы лучше сыночку своему поплакалась. То, что Владьке его мамаша про деньги расскажет, ни разу не волновало. Владик разозлился бы, но помалкивал, чтобы Дашка заявление на него в полицию не подала. Вообще-то интересно, куда Светка свалила. Ладно, в сентябре выяснится: по-любому первого сентября Радимова объявится – она удавится, но занятия не пропустит.