Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 78 – Ярвин Кёртис

Сальвадор также лидировал в полушарии по количеству убийств и насильственных преступлений (пока его не обогнал Гондурас в 2010-х годах). От шести до семи тысяч убийств ежегодно превышало число убитых за большинство лет войны.

Безнаказанность, начавшаяся с амнистии, усугублялась недофинансированием и неэффективностью полиции и правосудия во всем обществе. Неолиберальное мышление пронизало концепцию безопасности. К 1996 году 45 процентов опрошенных сальвадорцев сообщили, что они считают, что люди имеют право вершить правосудие своими руками, поскольку государство не в состоянии обеспечить безопасность, и поддерживают организации вооруженных добровольцев и эскадронов смерти для проведения «социальной чистки». Год спустя эта цифра превысила 50 процентов.

Политика и ФНОФМ

Во многих муниципалитетах демобилизованный ФНОФМ выигрывал местные выборы в 1990-х годах. Но поскольку национальное правительство находилось в руках партии АРЕНА и в условиях бюджетной экономии, местные органы власти имели мало возможностей для социальных изменений или улучшения условий жизни бедных. Два историка утверждают, что «принятие ФНОФМ социально-экономического статус-кво ради обретения национальной легитимности и организационной стабильности привело к прямому растрачиванию политического капитала». Исследователь Ральф Спренкельс указал на «постповстанческое разочарование» в лидерах партии, многие из которых хорошо устроились при демобилизации, а также в надеждах и солидарности, вдохновленных революцией, которые, казалось, рухнули в новом порядке. «Вооруженная революционная борьба породила высокие ожидания среди участников, и то, что осталось от революционного движения в послевоенный период, с трудом справлялось с этими ожиданиями», – утверждал он.

Сама «политическая культура революционной воинственности» породила новые формы клиентелизма по мере того, как ФНОФМ превращался в политическую партию. Клиентелизм уходит корнями в латиноамериканскую политическую культуру с особыми послереволюционными извивами. Как и в случае с сандинистами в Никарагуа, «унаследованные воинственные практики и образы, включая сектантство и заговорщическое мышление, на самом деле способствовали формированию клиентелистских сетей… Ключевые элементы политического репертуара вооруженной борьбы, возможно, гибридизировались в современной левой политике».

Многие кадры ФНОФМ полностью ушли из партийной политики в левые НПО, которые выиграли в 1990-х и 2000-х годах. Там они также сталкивались с проблемами борьбы за ресурсы и соблазнами клиентелизма.

ФНОФМ у власти

Несмотря на все препятствия, ФНОФМ выиграл национальные выборы в Сальвадоре в 2009 году, через семнадцать лет после того, как демобилизовался как вооруженная партизанская сила. Это был первый случай, когда латиноамериканская партизанская группа пришла к власти через выборы.

Как и ФСНО в Никарагуа, ФНОФМ опирался на свою историческую революционную легитимность и идентичность, а также на новые клиентелистские сети для получения электоральной поддержки. Но, как и в Никарагуа, «дефицит государственных ресурсов, доступных для распределения… сделал эти послевоенные клиентелистские отношения относительно нестабильными и шаткими. Рассматривая эти политические события в зеркале устремлений и жертв вооруженной революционной борьбы, многие бывшие сальвадорские повстанцы оплакивали то, что они считали послевоенной борьбой за государственные ресурсы, но немногие могли позволить себе не участвовать в ней».