Книга Очаги пылающего континента. Мученики латиноамериканских герилий, страница 132 – Ирина Яцынина, Дмитрий Костенко

Из-за неурядиц с военными лишился жизни и сам американский ставленник Кастильо Армас, хотя имеются серьезные сомнения в том, что покушение на него было делом политическим. Его застрелил в ночь на 26 июля 1957 года собственный охранник. Поздно вечером накануне президент вернулся со встречи с представителями местного бизнеса и отдыхал в своей комнате. Без нескольких минут девять он решил спуститься из своих апартаментов в столовую, но когда президент находился на последней ступени лестницы, в него выстрелил из винтовки 24-летний младший сержант Ромео Васкес Санчес, за два месяца до того включенный в состав президентской охраны, простой деревенский парень родом с запада страны, из департамента Масатенанго, заочно обучавшийся на факультете механики университета.

Убийца попытался скрыться с места преступления, взбежав вверх по лестнице, но, запутавшись в планировке президентского дома, оказался в тупиковом коридоре и, опершись подбородком на ствол, вынес себе мозги из того же ружья, из которого убил Армаса. В его вещах обнаружили двадцатитрехстраничный дневник. В нем практически ничего не было написано о текущих событиях или личных чувствах покойного, одна сплошная политика: потоки ненависти в адрес Кастильо Армаса, признания в симпатии к коммунизму и восхваление предшественника Хакобо Арбенса, также прогрессивного реформатора Хуана Хосе Аревало. При этом, хотя сержант был студентом-заочником и заядлым книгочеем, содержимое его «дневника» изобиловало грубейшими орфографическими ошибками. Другими словами, кто-то просто в очередной раз попытался обвинить во всем «коммунистический заговор».

Вероятнее всего, у смерти мятежника, узурпировавшего власть в стране, была совсем иная подоплека. Как уже говорилось, после свержения Хакобо Арбенса в Гватемале был легализован игорный бизнес. В столице открылось множество казино, половину из которых контролировали, как и на Кубе при Батисте, американские мафиози и местные высшие военные чины, сторонники нового режима. Незадолго до своей смерти Кастильо Армас, вняв уговорам духовенства и видя, что уровень преступности в городе превысил и без того не маленькие показатели соседних центральноамериканских стран, наложил запрет на игорную индустрию.

После смерти Армаса и полугода нестабильности, когда временные президенты сменялись однодневными хунтами, на выборах победил генерал Мигель Идигорас Фуэнтес. Этот ветеран гватемальской политики, который представлял страну еще на Версальской конференции после первой мировой, не стал менять проамериканскую ориентацию политики своего предшественника. При диктаторе Убико, которого свергла Октябрьская революция 1944 года, он заведовал Департаментом дорог, а потом выставлял свою кандидатуру на президентских выборах в 1951 году против Хакобо Арбенса. Проиграв, генерал по давней латиноамериканской традиции хотел начать гражданскую войну, опираясь на поддержку никарагуанского диктатора Анастасио Сомосы – старшего. Но Сомоса, хоть и пожелал ему успеха, ни денег, ни оружия не дал.

Но когда Идигорас Фуэнтес дорвался до президентской власти, времена были уже совсем другими. В начале 1959 года победила революция на Кубе, и в Центральной Америке и Карибском регионе задули ветра революции и герильи. Идигорас обещал, что будет править железной рукой, а, с другой стороны, в подражание французскому королю Генриху IV, намерен добиться, чтобы в кастрюле с супом у каждого гватемальца плавала курица. Как ни странно, это обещание он выполнил: президент так усердно насаждал в стране птицеводство, что вскоре цены на курятину и в самом деле пошли вниз. Но в остальном сельское хозяйство с 1954 года продолжало лежать в руинах.