Книга Одержимые убийством. Грязная война англичан в Северной Ирландии, страница 120 – Мартин Диллон

Один вопрос, над которым я долго размышлял, – это связь между некоторыми представителями юридической профессии и террористами. Солиситоры и барристеры выполняют трудную работу, и не хочется усугублять их проблемы, указывая на связь между некоторыми представителями профессии и терроризмом. Однако я чувствовал себя обязанным раскрыть характер того, что я узнал, потому что эта связь «юрист – террорист» является разрушительным оружием в арсенале террористов, и общественность имеет право знать. Члены юридической профессии подвергались нападениям, один из них был убит у себя дома в 1989 году, но история, которую я собираюсь рассказать, не имеет отношения к этим людям, которые были невинными жертвами и чьи жизни не были запятнаны неэтичным или преступным поведением.

Основная связь между террористическими организациями и юридической профессией возникает на уровне солиситора, потому что в обязанности солиситора входит работа с арестованными лицами с момента их задержания до момента появления в суде, где их официально представляют барристеры. Грубо говоря, это так; и именно отношения «солиситор – клиент» используются террористами. Когда подозреваемый в терроризме арестован, полиция в соответствии с чрезвычайным законодательством имеет право допрашивать это лицо в течение семи дней. Следователи RUC часто использовали этот период для получения признательных показаний и информации о сообщниках арестованного, террористических структурах и планах. Когда подозреваемый в терроризме выведен из строя, если он или она «сломлен» следователями и раскрывает важную разведывательную информацию, силы безопасности могут быстро действовать на основе этой информации до того, как террористические группировки узнают, что они скомпрометированы. Поэтому для лидеров террористов жизненно важно знать, раскрывает ли кто‐то из их числа имена сообщников, местонахождение складов оружия и взрывчатки или планы будущих операций. Единственным лицом, которому разрешён доступ к арестованному подозреваемому, является солиситор подозреваемого. Солиситоры, которые «на содержании» у террористической организации, могут спрашивать своих клиентов, что они рассказали следователям, и могут передавать сообщения от руководства организации своим клиентам. Другими словами, солиситоры могут установить, скомпрометировали ли клиенты своих террористических начальников и сообщников или находятся ли они в слабом психическом состоянии и могут сломаться под продолжительным допросом. Если несколько членов организации допрашиваются полицией, солиситор может свободно встретиться со всеми ними и определить, кто из них является потенциальным суперосведомителем (суперграссом).

Когда я говорю, что эти недобросовестные солиситоры находятся «на содержании» у парамилитарных формирований, я имею в виду, что им платят не напрямую, а через получение потока клиентов от конкретной организации. Не были неизвестны случаи, когда подозреваемый в терроризме, который был сломлен полицейскими следователями, понимал, что его неспособность противостоять допросу будет быстро передана его начальникам, если он примет советы от конкретного адвоката. Я знаю об одном случае, когда убийца сменил своего солиситора, потому что сделанные им полиции заявления инкриминировали террористов, которые были на свободе, и он знал, что его солиситоры будут иметь доступ к этим заявлениям и передадут их содержание лидерам террористов; если бы это произошло, его жизнь была бы под угрозой даже в тюрьме. В начале 1970‐х годов, когда лоялистские эскадроны смерти отправляли убивать католиков, им давали имена солиситоров, к которым нужно было обратиться в случае ареста до или после убийства, чтобы гарантировать, что только те солиситоры, которые были одобрены руководством, будут иметь доступ к лоялистским убийцам. Из этого не следует, что солиситоры, которые регулярно представляют членов парамилитарных организаций, находятся под контролем этих организаций. Я намекаю на небольшое число солиситоров, которые отказываются от профессиональной этики ради личной выгоды или политических мотивов. Такие люди встречаются с обеих сторон конфликта, и их религиозная принадлежность определяет террористические организации, которые они представляют.