Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 78 – Александр Лозье

Карло Джулиани стал первым официальным мучеником нашего движения, и мы верили, что он будет первым из многих. Принятая в СМИ версия заключалась в том, что полицейский действовал в порядке самообороны, и на фотографии действительно было видно, что Карло собирался бросить огнетушитель в полицейского внутри джипа. Однако на других фотографиях, широко распространившихся в IndyMedia, казалось, что всё могло быть наоборот – что полицейский бросил огнетушитель в протестующих изнутри машины. Но здесь я не стал углубляться в теорию заговора. Если Карло поднял огнетушитель после этого, что он планировал с ним делать? По моему мнению, весь спор был беспочвенным. Это было начало революции. Конечно, Карло нападал на джип, и, конечно, полицейские защищались. На этот раз погиб протестующий, возможно, в следующий раз погибнет полицейский. Через несколько лет мы, вероятно, привыкнем к смерти.

Мы часами просматривали сотни фотографий протеста, что только усиливало наше ожидание следующей массовой акции: протестов против МВФ и Всемирного банка в сентябре. Статьи начали появляться даже в мейнстримных изданиях, предполагая, что предстоящие протесты в Вашингтоне, округ Колумбия, могут стать самыми масштабными, когда-либо виденными в Соединённых Штатах со времён Сиэтла. Официальная оценка составляла 100 000 протестующих, хотя другие источники предполагали, что их может быть вдвое больше. Что касается антикапиталистической конвергенции, ожидалось более 10 000 участников. На этот раз не будет границы, которая могла бы нас остановить.

События в Квебек-Сити и Генуе, казалось, предвещали кульминацию в Вашингтоне, округ Колумбия. Было даже неловко называть это протестом. Мы готовились к войне. Фактически всё казалось настолько монументальным, настолько поворотным, что я решил взять академический отпуск. Я чувствовал необходимость посвятить себя революции на полную ставку в течение следующих 6 месяцев. Надеюсь, я вернусь в колледж весной, но, опять же, к тому моменту всё могло выглядеть совсем иначе.

Мы начали тесно сотрудничать с другими активистами в Остине. Иногда они приезжали на нашу ферму, а иногда мы встречались в Коллективе «Ризома». Мы начали изготавливать щиты и доспехи. Баалам, особенно харизматичный персонаж с большим опытом уличных протестов, ещё до Сиэтла, взял на себя руководство по изготовлению щитов. Он «возвращал» большие чёрные строительные бочки из толстого пластика и разрезал их пополам с помощью циркулярной пилы. Они были около 1,2 метра в высоту, достаточно, чтобы закрывать почти всё наше тело. С внутренней стороны он прикрутил нейлоновые стропы, с помощью которых мы могли закрепить руки. На ощупь они казались прочными. Снаружи мы нанесли на каждый по букве аэрозольной краской. Их было семь, и вместе они составляли слово АНАРХИЯ.

Мы встречались на кукурузных полях, которые к тому времени уже убрали, предоставив нам открытое пространство, и отрабатывали построения. Маршировать вперёд было достаточно просто, но мы должны были быть готовы быстро менять направление, не оставляя никого незащищённым. Мы решили добавить штырьки и петли по бокам щитов, чтобы их можно было соединять друг с другом.

Мы также импровизировали доспехи, вырезая толстые листы пластика и прикрепляя больше нейлоновых строп, с помощью которых их можно было закрепить на руках или ногах. Однажды мы работали во дворе Коллектива «Ризома», когда канцелярский нож, которым я работал, соскользнул и глубоко порезал костяшку моего указательного пальца левой руки. Я сразу почувствовал слабость, когда увидел, как скапливается кровь, настолько тёмная, что она была почти чёрной. Даже не подумав обращаться в больницу, девушка с дредами по имени Стрекоза взяла меня под свою опеку, дала здоровую дозу золотарника, чтобы остановить кровотечение, и несколько капель «средства скорой помощи» под язык. В конце концов оно зажило, но шрам остался навсегда.