Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 46 – Александр Лозье

— В 1980‐х она была частью группы активистов под названием «Плугшеарс» (Лемехи). Название происходит из отрывка в Библии, что-то вроде «и перекуют они мечи свои на лемехи». Они до сих пор очень активны. Многие, но не все, активисты «Плугшеарс» – христиане. Недавно была большая история о группе монахинь, которых арестовали за то, что они разбили F‐16 кувалдами на авиашоу.

Образ этого вызвал смех у нескольких из нас.

— Да, они не шутят. В любом случае, в то время Катя проводила исследования этого объекта в Сан-Диего, где находился мэйнфрейм, использовавшийся для управления системой запуска ядерных ракет. Итак, однажды ночью она оделась во всё чёрное, пробралась на базу глубокой ночью и сумела проникнуть в комнату, где стоял мэйнфрейм. Она достала молоток и разбила всё, что попалось на глаза.

— Чёрт, – воскликнул Медведь. – Ей удалось уйти?

— Вообще-то, «уйти» никогда не входило в её планы. Когда она закончила, она просто ждала, пока охранники ворвутся и арестуют её. Пять минут превратились в тридцать, затем в час. Ей стало так скучно, что она достала флейту из рюкзака и начала играть, чтобы развлечь себя. Наконец, она поняла, что никто не идёт, поэтому решила вместо этого оставить записку. Она указала время и место пресс-конференции, которую проведёт на следующий день, и подписалась. Её арестовали на следующий день.

Вау. Кто-то из парней свистнул. Это была впечатляющая история, прекрасное сочетание ума, самоотверженности, мужества и цельности. Я никогда не слышал ничего подобного.

— Она попала в тюрьму? – спросил я.

— Да. Она была приговорена к шести годам федеральной тюрьмы, хотя была освобождена через два за хорошее поведение. После этого она поступила в Гарвардскую школу права. Как только она получила лицензию на адвокатскую деятельность, она основала Юридическую коллективную помощь «Midnight Special», посвящённую защите таких активистов, как мы, бесплатно.

Сандино продолжил обсуждать детали тюремной солидарности и чего нам следует ожидать в дальнейшем. Усталость начала брать надо мной верх, и я уловил только основные моменты. Никогда не называйте своё имя. Зачитайте заявление, предоставленное вам на предъявлении обвинения. Мы ведём переговоры коллективно, никогда индивидуально. И будьте готовы к долгому пребыванию здесь. Серьёзность ситуации постепенно осознавалась мной, тяжёлый груз, который начал тянуть мои веки вниз, словно мои веки могли защитить меня от понимания последствий решения, которое я принял так импульсивно. Как только смог, я незаметно ушёл от группы, с тонкой простынёй и подушкой в руке, нашёл койку и свернулся калачиком, чтобы уснуть.

— Время жрать!

Я проснулся, судя по всему, около четырёх утра (хотя у меня не было способа отслеживать время), от рёва охранников и звона их дубинок о металл наших коек. Мы неохотно поднялись, вспоминая, где мы находимся, и ту новую военизированную жизнь, на которую мы внезапно себя обрекли. Мы выстроились в очередь, и нас, как скот, быстро погнали по коридорам тюрьмы. Нас отвели в столовую, где нам подали завтрак на металлических подносах. Яичница-болтунья текстурой напоминала мягкий пластик, жидкая кукурузная каша, котлета из пахнущей странным образом загадочной плоти и полпинты молока. Все мы, активисты, сидели за одним столом, и нам не разрешали общаться с другими заключёнными. Я был одним из немногих, кто действительно съел весь свой завтрак.