Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 14 – Александр Лозье

Мой обратный рейс в Техас приземлился в Хьюстоне, и у меня не было конкретного плана, как добраться обратно в Джорджтаун. Я решил автостопом. В конце концов, у меня всё ещё было всё необходимое для выживания в рюкзаке – палатка, спальный мешок, фонарик, дневник и даже маленькая бутылка вина, которую я привёз из Испании. Хотя я чувствовал, что значительно вырос за время в Европе, мне нужно было доказать кое-что ещё. Могу ли я быть таким же авантюрным и самостоятельным здесь, в Соединённых Штатах?

Моё путешествие прошло довольно хорошо. Мне не потребовалось много времени, чтобы поймать первую машину – женщина средних лет, латиноамериканка, сказала, что ей меня жалко, потому что я выгляжу таким маленьким. Это не особо польстило моему самолюбию, но я был благодарен за поездку. Она сделала крюк, чтобы подбросить меня дальше, чем позволял её обычный маршрут. Она призналась, что из-за этого, вероятно, опоздает на работу, но ей всё равно не нравится её работа. На самом деле, сказала она, ей хочется открыть свой собственный кейтеринговый бизнес. Когда она высаживала меня, я сказал ей, что она должна уволиться с работы и сделать это.

Затем короткая поездка с парнем из рабочего класса на грузовике, который завидовал моей жизни и моей очевидной свободе и открылся мне о трудностях в своём браке. При высадке я сказал ему, что он не должен оставаться в браке, который делает его несчастным.

Оглядываясь назад, я ясно понимаю, насколько эгоцентричным был. В 20 лет мне всё казалось таким простым. Я видел в подавляющем большинстве взрослых вокруг просто «овец», которые следуют правилам, никогда не задаваясь вопросом, возможна ли иная жизнь. В конечном счёте я считал себя умнее. Я не мог понять сложностей жизни, особенно того влияния, которое дети оказывают на жизненный выбор человека. Идея самопожертвования – оставаться на нелюбимой работе или даже в браке ради блага своих детей – была выше моего понимания.

В конце концов наступила ночь, и стало ясно, что я не доберусь до Джорджтауна. Я съехал с шоссе и по просёлочной дороге добрался до лесистой местности. Я прошёл некоторое расстояние от дороги и поставил свою маленькую палатку – к этому моменту я уже мог собрать её за несколько минут. Я выпил вино и писал в дневнике при свете свечи, пока не устал настолько, что лёг спать.

Я вернулся в Джорджтаун на следующий день к середине дня, чувствуя себя победителем. Я зашёл в приёмную комиссию и записался на следующий семестр. Я был готов возобновить учёбу и продолжить путь к аспирантуре. После поездки в Европу я чувствовал себя сильнее, но глубоко скучал по племени кочевников, которое оставил позади.

Я вернулся в дом родителей примерно на пару месяцев до начала следующего семестра. Мы более или менее примирились после того бурного лета. Не то чтобы они приняли моё отречение от веры, но по крайней мере наступило перемирие. Казалось, существовало негласное соглашение не обсуждать это.

Однажды вечером я смотрел вечерние новости с родителями, и там была экстренная новость из Сиэтла. Было объявлено чрезвычайное положение. Десятки тысяч протестующих наводнили город, чтобы выступить против заседания ВТО. Массовые скоординированные акты гражданского неповиновения на улицах вынудили отменить заседания. Затем на улицах начались беспорядки, возглавляемые молодыми людьми в масках, называвшими себя анархистами, членами «Чёрной автономии». Я был заворожён. Кто эти люди? Было ли это племя, которое я искал? Как я мог не предвидеть этого? У меня было так много вопросов, и поиск ответов будет доминировать в следующих 5 годах моей жизни.