Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 63 – Маркар Мелконян

Вскоре после прибытия в Масис мы оказались на скамейке у стены муниципального офиса, пока полдюжины местных функционеров в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет потягивали газировку и обсуждали форму постсоветского режима. Основными претендентами были либо монархия, либо израильская модель, при которой Армения сделает себя гарнизоном на службе у дяди Сэма. Монте хранил молчание, пока они монотонно рассуждали о славном будущем Армении в Новом Мировом Порядке. В какой‐то момент я вмешался в разговор и спросил, рассматривали ли они возможность того, что армяне вскоре могут оказаться в том же затруднительном положении, что и жители дюжины других обедневших капиталистических «демократий» в Азии, Африке и Латинской Америке. «Эх», – сказал молодой чиновник, щелкнув пальцами, словно стряхивая ворсинку, – «Этим обезьянам сначала придется слезть с деревьев, прежде чем они научатся ходить».

Я взглянул на своего брата, который вжался в стул и избегал зрительного контакта. Он знал, что я думаю, и знал, что я знаю, что он думает.

После еще дюжины бутылок газировки Монте наконец прервал дебаты и повторил свой первоначальный вопрос: как насчет грузовика? При этом один из дискутантов ответил, что им не повезло найти грузовик, и они сожалеют об этом. Мы извинились и направились к машине. Когда наша «Лада» захрустела по гравийной дороге, выезжая из Масиса, я заметил ГАЗ‐66, ржавеющий на краю поля. Все четыре шины были спущены, под ним росла трава высотой до дифференциалов, и я не уверен, что под капотом вообще был двигатель.

«Это твой грузовик?» – спросил я своего младшего брата, который сидел рядом со мной на заднем сиденье, провожая колымагу глазами, когда мы проезжали мимо. «Да…» – сказал он с равной долей смущения и удивления. Этот ответ отбросил меня на много лет назад, в один из вечеров в Бейруте, когда Монте привел меня в квартиру некоего «хорошего парня», который должен был присоединиться к моему брату в революционном заговоре какого‐то рода. Однако вместо революции «хороший парень» угостил нас мучительным просмотром спагетти-вестернов на Super‐8 пленке. «Что ж, это был потраченный впустую день…» – сказал Монте с тем же оттенком смущения и удивления, когда мы шли домой. Теперь, двенадцать лет спустя, я опустил руку на плечо брата. Как бы ни было это донкихотством, в его вере в этих безнадежных людей было что‐то трогательное.

Вернувшись в Ереван, Монте сразу же отправился в Комитет обороны, чтобы доложить о результатах и получить новые приказы. Вазген Саргсян выслушал его и одобрил действия отряда. «Ты сделал хорошую работу, Аво, – сказал он. – Но нам нужно больше людей и оружия. Арцах нуждается в защитниках».

В течение следующих нескольких недель Монте занимался организацией своего отряда, поиском добровольцев и оружия. Он также продолжал писать письма и статьи, пытаясь привлечь внимание международной общественности к трагедии Арцаха. «Мы не просим ничьей помощи, – писал он в одной из статей, – но мы требуем, чтобы нам дали право защищать свою землю. Армяне Арцаха не хотят быть гражданами Азербайджана. Они хотят воссоединиться с Арменией. Это их право, закрепленное международным правом».

В конце октября 1991 года Монте снова отправился в Арцах, на этот раз с более крупным отрядом. Они заняли позиции в районе села Манашид, которое уже было под контролем азербайджанских сил. В течение ноября и декабря отряд Аво участвовал в нескольких стычках и небольших сражениях, постепенно продвигаясь вперед. Монте старался минимизировать потери среди своих людей и избегать жертв среди гражданского населения. «Мы воюем с солдатами, а не с женщинами и детьми, – повторял он своим бойцам. – Если мы начнем убивать безоружных, мы ничем не будем отличаться от них».