Книга Варварская Мексика. Леваки и феминистки против бандитов, страница 61 – Лаура Кастелланос

В 2013 году, когда он начал работать, в нём присматривали за детьми продавщиц из магазинов одежды, тканей или обуви в городке, чьи зарплаты составляли около семисот – одной тысячи ста песо в неделю. Они тратили всего сто пятьдесят песо в неделю в качестве платы за услуги детского сада, основная субсидия шла от государства.

Теперь его пользователи – состоятельные супружеские пары, и услуга доступна только тем, кто может за неё заплатить. Самые бедные, женщины – главы семей, снова были брошены государством.

В первые месяцы после изменения программы только двенадцать из шестидесяти матерей, чьи дети ходили в этот сад, получили деньги «помощи». Остальные либо не получили, либо перестали водить детей в сад. Именно поэтому Маргарита не могла содержать садик только с двенадцатью детьми. Она должна была платить аренду помещения и зарплату шести воспитательницам.

У неё было два варианта: закрыться или превратить садик в частный и взимать с пользователей полную стоимость услуг. Она решила сделать второе. С тех пор она берёт тысячу пятьсот песо в месяц за каждого ребёнка – практически столько же, сколько и в предыдущие годы. Разница в том, что раньше большая часть субсидировалась государством.

Матерям, которые зарабатывают четыре тысячи песо в месяц и платят за аренду, еду и транспорт, такие расходы не по силам. «Многие приходили и просили меня взять с них половину или приносили фрукты в качестве оплаты, потому что у них не хватает денег. Это душераздирающе, но, как бы я ни хотела их поддержать, я не могу, – рассказывает Маргарита. – Раньше я с некоторых даже не брала плату, потому что девятисот песо от государства уже хватало, и мы добирали остальное за счёт взносов других мам, но теперь я должна покрывать все расходы: аренду, коммунальные услуги, зарплаты. У меня сердце разрывается, но я не могу».

Нет информации о том, сколько садов продолжили работу после 2019 года, в основном потому, что федеральное правительство перестало отвечать за них. Государственная услуга была приватизирована, и именно это Маргарита сожалеет больше всего. Она также разочарована тем, что правительство назвало их «преступниками». Если была коррупция, её следовало наказать, исправить, но не уничтожать работу сотен женщин и поддержку тысяч других одним росчерком пера, настаивает она.

* * *

Для этого расследования я сделала ряд информационных запросов, чтобы найти причины, определившие демонтаж позитивной меры в пользу женщин, как феминистки называют программу детских садов.

Во-первых, для любой государственной политики или программы должна существовать оценка проблемы и разработка стратегии. В данном случае Министерство благосостояния должно было оценить изменения, которые оно внесёт в программу, и причины для определения, например суммы выплаты, периодичности и прежде всего целей, которые будут достигнуты, помимо числа зарегистрированных.

То есть: какова была вероятность того, что детские сады продолжат работать, и по каким параметрам? Как будут проводиться проверки? К каким правам будут иметь доступ дети и их матери? Какое образование они будут получать в раннем детстве? Каковы будут последствия того, что матери отдадут детей на попечение семей? Или что произойдёт с женщинами, у которых нет сетей поддержки и которые не могут позволить себе оплачиваемые сады?