Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 96 – Хизер Бут

Прогрессивный популизм стоит непосредственно в этих демократических традициях. Но всегда была группа тех, кто видел в правительстве, по праву, служанку великого богатства. Александр Гамильтон, первый министр финансов страны, считал, что «все сообщества делятся на меньшинство и большинство. Первые – богатые и благородные, вторые – масса народа». У него не было сомнений, кто должен править. «Народ непостоянен и изменчив; он редко судит или решает правильно. Поэтому дайте первому классу отдельную, постоянную долю в правительстве». Гамильтон выступал за огромное расширение материального богатства Америки как наиболее подходящего механизма для «сортировки» наиболее пригодных к лидерству. И он верил в огромную военную силу, необходимую для защиты и продвижения американских промышленных интересов. В его видении должна быть «одна великая американская система, превосходящая контроль всех трансатлантических сил или влияния и способная диктовать условия связи между Старым и Новым Светом».

Для одного откровенного промышленника конца XIX века слова Гамильтона казались просто очевидной истиной. «Мы не политики и не общественные мыслители, – сказал он. – Мы – богатые. Мы владеем Америкой. Мы получили её, Бог знает как, но мы намерены сохранить её». Сегодня лидеры крупного бизнеса аналогично упиваются своим господством. «Поскольку ведущие корпоративные лидеры теперь вышли вперёд, – писала Fortune, – бизнес, кажется, обладает всеми основными инструментами власти».

Но мечта Гамильтона не была мечтой нации. Такие штаты, как Вирджиния, Кентукки, Пенсильвания и Массачусетс, называли себя «содружествами» (commonwealths) в своих конституциях. В более общем плане демократическое крыло Американской революции думало о нации как о содружестве, связанном заботой об общем благе. Видение содружества имело большую силу для наших предков. В английской истории «содружество» означало правление простого народа. Но у него было и много других значений. Содружество выражало опыт «общинных земель» в европейских странах – тех пастбищных земель, которые находились в совместном владении народа. Оно опиралось на библейские темы, такие как юбилейный год. Это был образ жизни для коренных индейцев до европейского поселения.

Неудивительно, что содружество было непреходящей мечтой и языком американских демократических движений. Это было видение первых популистов как альтернатива нации, доминируемой монополиями. Это был оживляющий язык профсоюзных движений. Содружество было увековечено в песне Джо Хилла «Содружество труда». Это была программа среднезападных движений, таких как Миннесотская фермерско-лейбористская партия, название южных трудовых институтов, таких как Commonwealth College, направляющее видение Вашингтонской федерации содружества, которая имела большинство мест в законодательном собрании штата в 1940‐х годах. Эта мечта снова всплывает сегодня.

Так, в своём Пастырском послании о католическом социальном учении и экономике США католические епископы утверждают, что видение экономической справедливости не может игнорировать определённые фундаментальные вопросы:

Ставит ли наша экономическая система больший упор на максимизацию прибыли, чем на удовлетворение человеческих потребностей и содействие человеческому достоинству?