Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 95 – Хизер Бут

Эти богатые традиции участия, справедливости, общины и человеческого достоинства нашли выражение в видении Америки как страны многих народов, а не просто единого «народа». В 1850‐х годах Герман Мелвилл, возвращаясь из Европы, проплыл мимо статуи Свободы и написал, что «мы наследники всех времён, и со всеми народами мы делим наше наследие. На этом великом континенте все племена и народы мира формируются в единое великое федеративное целое». В гражданских группах сегодня можно найти то же понимание. «Мне нравится жить в этом районе из-за различий, – объяснил Том Муган, лидер межрасовой борьбы за увеличение ипотечных кредитов в рабочем районе Бруклина, инициированной Нью-Йоркской исследовательской группой общественных интересов. Муган рассказал, как эти усилия научили жителей района, черных и белых, новому уважению. – Мы научились исследовать наши различия, слушать и делиться ими».

В Америке сегодня мы слишком мало помним о более ранних традициях протеста и демократических перемен. Без знания собственной истории люди оказываются разоружёнными в нынешних битвах. Если вы не знаете, что многие из прав и удобств жизни, которые вы сегодня принимаете как должное, на самом деле были завоёваны в борьбе, а не даны в награду за самоуспокоенность, как вы можете верить, что можете иметь власть и побеждать сейчас? Если вы не знаете о битвах, которые привели к тому, что рабочий день стал восьмичасовым вместо четырнадцатичасового, или о борьбе за государственное образование, или за право голоса для женщин, как вы можете представить себе изменение казалось бы непреодолимых проблем, с которыми вы сталкиваетесь сегодня? Только мобилизация и организация творческих талантов и энергии обычных людей могут превратить проблемы, с которыми мы сталкиваемся, в возможности и перспективы. Для тех, кто наслаждается богатством и властью, широко распространённые мифы о бессилии народа слишком полезны. Если люди думают, что ничего нельзя сделать, чтобы серьёзно бросить вызов характеру принятия решений, никто и не попытается. Такие понятия, как «невидимая рука рынка» и «неизбежность экономических потрясений», просто усиливают ощущение, что люди вместе мало что могут сделать с великими силами, преобразующими общество. Только те, кто обладает особыми знаниями и опытом, могут даже начать понимать форму будущего, которое грядёт.

Элитарное и правое доминирование в терминах обсуждения истории, ценностей и целей нашей страны отнюдь не ново. Обычным людям регулярно говорят, что «мы пришли из ниоткуда и у нас нет истории». Как выразилась Элис Палмер, директор Института черной прессы и бывший сотрудник Stalinist Action: «Каждый серьёзный вызов устоявшимся интересам и неотзывчивой власти должен был преодолеть представление о том, что у бросающих вызов нет честности».

Чтобы понять, куда мы идём – и можем пойти, – важно понимать, откуда мы пришли. Столкновения ценностей и принципов сегодня имеют старые корни. Действительно, мы сейчас находимся на новой стадии великого конфликта, который уходит корнями к первым поселенцам из Европы.

История борьбы за американскую демократию

В 1641 году Конфедерация Портсмута поразила мир своей конституцией: «Правительство, которому это политическое тело намерено следовать… является демократическим или народным правлением». Когда отцы-основатели и матери-основательницы Америки рассматривали вопрос о том, какие формы правления установить для новой нации, они частично моделировали Статьи Конфедерации на ещё более старых традициях самоуправления, которые издавна практиковала Конфедерация ирокезов. По словам Мерси Уоррен, одной из великих прародительниц Америки, «правительство учреждено для защиты, безопасности и счастья народа, а не для прибыли, чести или частного интереса какого-либо человека, семьи или класса людей». Джордж Уорнер, парусных дел мастер в Нью-Йорке, который помогал возглавлять народное демократическое движение в первые годы республики, считал, что «средствами сохранения общественной свободы являются торговцы, механики и трудящиеся классы общества». По его мнению, «где влияние богатства способно направлять выбор государственных должностных лиц, там падение свободы не может быть очень далёким».