Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 66 – Пол Франклин Уотсон

Брюс завёл двигатель как раз в тот момент, когда наши преследователи прибыли. Он рывком сдал назад, переключил передачу и с визгом умчался, оставив на улице глубокие следы шин. Прямо за нами следовал синий седан, полный людей из магазина, которые кричали и жестикулировали.

— Держитесь! – крикнул Брюс, сворачивая за угол и разгоняя пешеходов перед собой. – Держитесь!

Я понял, что он обращался не столько ко мне, сколько к своему отцу и Элу Джонсону. Мы оставили их спокойно отдыхать в задней части фургона. Наш отъезд был таким внезапным, что мы не смогли сказать им, что происходит. Теперь было поздно.

Синий седан догнал нас. С резким ударом он врезался в заднюю часть нашего фургона. А затем он поравнялся с нами, вдавив передним крылом в дверь водителя, пока мы мчались по улице, едва не сбивая десятки перепуганных пешеходов. Мы взлетели на тротуар и остановились.

Мужчины были повсюду вокруг нас, барабанили по стёклам и пытались силой открыть запертые двери. Они требовали нашу плёнку. Мы выбросили пару незаряженных кассет, но наши преследователи не купились на этот старый трюк. Они кричали, колотили по фургону и продолжали требовать нашу плёнку, когда, к нашему облегчению, мы услышали звук полицейской сирены.

Однако полиция не проявила интереса к нашей версии событий. Всех нас арестовали и отконвоировали обратно в магазин. Инспектор полиции, руководивший операцией, приказал нам молчать, пока управляющий магазином страстно рассказывал о том, как мы вошли в его магазин и задавали спорные вопросы. Это был правдивый, хотя и крайне предвзятый, отчёт. Когда он закончил, я начал излагать свою версию. Инспектор прервал меня.

— Мистер Шах здесь – налогоплательщик. Вы, мои друзья, – нет. Вам нечего сказать.

Затем он объяснил, что мы виновны в том, что мы неавторизованные и незарегистрированные журналисты.

— Но мы не журналисты, – сказал я. – Мы защитники природы, заинтересованные в выживании дикой природы в Кении.

Он подумал мгновение. Затем объявил, что меняет обвинение. Это будет выдача себя за журналистов.

Наши камеры были конфискованы, и нам приказали сесть в наш фургон, а констебль должен был указывать нам дорогу к полицейскому участку. Инспектор и трое других офицеров ехали в полицейской машине, следовавшей за нами. Указания полицейского привели нас не в тюрьму, а в извилистый, убогий переулок, который упирался в большую каменную стену. Эла Джонсона приказали выйти из фургона и подойти к полицейской машине.

— Мы не хотим доставлять вам неудобства, – сказал ему инспектор. – Если вы сможете сделать нас счастливыми, возможно, мы сможем сделать счастливыми вас.

Счастье в Найроби в тот день равнялось девяноста американским долларам. Мы заплатили, получили назад наши камеры, вежливо попрощались с полицией и уехали из тупика.

Под руководством Клиффа Уорда мы наметили Кению, Уганду, Судан, Танзанию и Замбию для наших фотографий, киносъёмок и интервью. Несколькими неделями ранее мы разослали вопросники списку экспертов по дикой природе в Африке, составленному Клиффом. Что мы надеялись сделать, так это составить картину систематического истребления африканского слона. Собранные данные мы должны были передать конгрессмену Энтони С. Бейленсону (демократ от Калифорнии), который годами добивался включения африканского слона в список исчезающих видов США или, если не удастся, запрета или ограничения импорта африканской слоновой кости в Соединённые Штаты.