Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 65 – Пол Франклин Уотсон

Клифф Уорд, активист-природоохранитель, проживший в Восточной Африке много лет, согласился быть нашим человеком в этом регионе. Уорд был уроженцем Уайт-Клиффа, Мичиган, и совершил несколько пеших туров по этому району, предприняв поход на 1200 миль пешком. Клифф забронировал для нас номер в небольшом уединённом отеле в Найроби и даже договорился, чтобы нас ждал арендованный фургон.

Черри Кларк, которая была другом Брюса Бантинга, присоединилась к нам в Лондоне, где мы остановились по пути. Она вместе с остальными – Брюсом Бантингом и его отцом, доктором Альбертом Бантингом, а также Элом Джонсоном и мной – втиснулась в такси в аэропорту. Поездка в город заняла около двадцати минут. Примерно на полпути мы проехали мимо Найробского национального парка, где, как мне сказали, представлены некоторые из всех видов местных животных, кроме слонов, что показалось мне странным упущением.

В отеле, оставив Черри, мы загрузили некоторое фотооборудование в фургон и поехали на главную улицу, авеню Кениаты. Нашей первой остановкой был самый большой магазин, который мы смогли найти, под названием «Драгоценности и древности», специализирующийся на сувенирах для туристов, изготовленных из частей африканской дикой природы. Эл, Джон и доктор Бантинг ждали в задней части фургона, пока Брюс и я вошли в магазин. Вокруг были обложки для телефонных книг из шкуры зебры, настольные лампы из львиных лап с абажурами из страусиных яиц, пепельницы из ступенек слонёнка, половики из шкур колобусов (исчезающий вид) и многое другое.

— Как идут дела? – спросил я клерка, стоявшего за маленькой кассой рядом с двумя огромными бивнями слона, которые выглядели так, будто росли из пола.

— Довольно хорошо, спасибо. Я могу вам помочь?

— Теперь, когда президент Кениата приказал закрыть все кенийские сувенирные магазины к 12 марта, что вы будете делать со всеми этими товарами? Ведь это всего через два с половиной месяца.

Я сказал это тихо. Но мог бы и кричать. Улыбка, которая только начала появляться на его лице, внезапно исчезла. Его голос изменился с чрезвычайно дружелюбного на то, что британцы называют «корректным».

— О, нет проблем. Мы отправим это в Гонконг.

— Но закон запрещает экспорт, – настаивал я. И это было для него как пощёчина.

— Какого чёрта вы такой? Журналист, который создаёт проблемы? Мне больше нечего вам сказать!

Он отвернулся, и я пошёл к Брюсу, который устанавливал софиты, чтобы сделать несколько фотографий и снять немного плёнки внутри магазина. Но этому не суждено было случиться.

Я почувствовал это первым, скорее ощутил, чем увидел – людей, угрюмо надвигающихся на нас со всех сторон магазина. Казалось, это были клерки и складские работники из подсобок, вместе с другими, похожими на продавцов и, возможно, даже кладовщиков. Я сказал Брюсу, что пора уходить, и мы прошли через входную дверь на улицу всего в нескольких футах впереди авангарда.

Первый человек, прошедший через дверь, споткнулся и растянулся на твёрдом тротуаре. Управляющий магазином, шедший сразу за ним, с силой пнул охранника у двери, по-видимому, разозлившись, что тот выпустил нас. Выглядев удивлённым, охранник выронил свою дубинку и упал. Управляющий поднял дубинку, выругался и бросил её в него.

К тому времени наши преследователи догнали Брюса и меня. Один схватил меня за руку и потянулся к моей камере. Другой набросился на Брюса, а ещё один ударил по камере Брюса. Мы оттолкнули их всех и бросились к фургону. Брюс бросился за руль. Я обежал с другой стороны и плюхнулся внутрь.