Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 11 – Пол Франклин Уотсон

МКК начала функционировать в 1948 году с целью восстановления китобойного промысла, сильно пострадавшего во время Второй мировой войны. В ней доминирует китобойная индустрия, а не правительства, и, хотя человек охотился на китов с тех пор, как узнал о них, ничто не может сравниться с бойней, происходящей со времён существования МКК. Огромные флотилии, поддерживаемые сонарами, вертолётами, плавучими базами, взрывными гарпунами и всеми такими современными технологиями, сократили популяции восьми видов крупных китов до такой степени, что все они находятся под угрозой исчезновения. Китобои – в основном Япония – беззаботно игнорируют беззубые санкции, принимаемые на каждой ежегодной сессии МКК.

И величайшая ирония заключается в том, что, пока бойня продолжается со скоростью один кит каждые двадцать минут, всё, что эти теплокровные, дышащие воздухом, выкармливающие молоком существа дают человечеству, может быть получено из других источников. Включая косметику, корм для домашних животных, топочный мазут, стейки, продающиеся в Токио по двадцать долларов за фунт, и высококачественное масло, которое Советы используют для смазки своих межконтинентальных баллистических ракет.

Герман Мелвилл, возможно, всё сказал в «Моби Дике», написав: «Спор в том, сможет ли Левиафан долго выдержать такую широкую погоню и такую безжалостную резню; не придётся ли его в конце концов истребить в водах, и не выкурит ли последний кит, как последний человек, свою последнюю трубку, а затем сам не испарится в последней затяжке».

Мы слышали американцы голоса по судовому радио почти с тех пор, как повернули на юг от Тофино. Но мы никогда не могли определить, были ли это обычные траулеры, работавшие за пределами двенадцатимильной территориальной зоны у побережья Калифорнии, или те, кого мы искали, – китобои. 25 июня мы оказались среди огромного флота – дюжин громадных, ржавых судов – американских и польских траулеров. Ближе к берегу, в пределах континентальной зоны, были маленькие деревянные лодки – американские рыбаки – и мы подошли к одному из них: сорокафутовому траулеру «Тилко». Нас радушно приняли на борт и позволили воспользоваться радио (наше снова ремонтировалось), и мы сделали звонок в Юрику, Калифорния, который через ретрансляцию дошёл до штаб-квартиры организации в Ванкувере. Именно тогда мы узнали плохие новости: Канада присоединилась к Японии и американскому Союзу, чтобы проголосовать за увеличение квот на китов на сессии МКК в Лондоне.

Пятница, 27 июня 1975 года, наступила в успокаивающей тишине. Я стоял на вахте у штурвала, наслаждаясь приятным, хоть и с примесью солярки, запахом гречневых блинов, доносящимся из камбуза в рубку, и лениво наблюдал, как оранжевое пламя солнца поднимается из сине-серого Тихого океана. Короткая фраза прорвалась сквозь треск и жужжание нашего бедного маленького радио, которое было дешёвым, как и всё остальное наше подержанное или уценённое оборудование, купленное на ограниченный бюджет. Джордж Коротва с кружкой кофе в руке побежал в радиорубку и заговорил с Элом Хьюиттом; он повозился с настройками своего радиопеленгатора – определённо своего, потому что он возился с ним уже два месяца. Он был волшебником с паяльником и проволокой от вешалок. Эл получил точное пеленгование, и я повернул штурвал на несколько градусов влево, продолжая движение на северо-запад – осмелевшие, потому что уже некоторое время Коротва настаивал, что разбирает слово «Истсайд» в радиопереговорах, а это, как все мы знали, могло быть название плавучей базы американской китобойной флотилии.