Книга Карлос навсегда. Жизнь революционера, страница 153 – Игорь Молотов

Даже в тюрьме Карлос оставался верным себе: он был всегда одет в чистую и элегантную одежду, курил сигары обменивался шутками с тюремным персоналом. В его жизни появилась новая женщина – Изабель Кутан-Пейре ставшая не только его адвокатом, но и женой. Видя ее он забывал про все на свете – однажды на полпути к тюремному фургону Карлос остановился и развернувшись пошел в сторону Изабелль улыбаясь и махая ей рукой. Опешившим конвоиром пришлось лишь бежать за ним в след уговаривая вернуться к автомобилю. Изабель была красивая волевая женщина, чудесный человек, с кем я поддерживаю отношения продолжительное время.

— В 1982 году, вместе с моим коллегой Жаком Вержесом, должны были защищать перед французским трибуналом гражданина Швейцарии Брюно Бреге и немку Магдалену Копп, – рассказала мне Изабель, – Полиция и пресса из представили, как «друзья Карлоса». Процессы, проходившие в исправительном суде в 1982 году и в апелляционном суде в 1983 году, были настолько буйными, что до сих пор в зале суда и вокруг Дворца правосудия всегда много полицейских. После своего освобождения, Магдалена рассказывала Карлосу, что я была верным и смелым адвокатом. По этой причине, чуть менее 2 лет спустя, после его ареста в Хартуме 15 августа 1994 года, будучи не довольным тем, как его защищали другие адвокаты до меня, он вспомнил обо мне и указал в качестве защиты, тем самым отстранив других французских адвокатов от дела. Я привыкла работать со сложными делами, которыми занимаюсь почти что с начала моей карьеры. Первый раз я его навестила 27 июня 1997 года. Сегодня, спустя 20 лет, можно насчитать несколько тысяч наших встреч в разных тюрьмах, куда его помещали.

— Я рассказываюо человеке гордом и смелом, который не боится столкнуться лицом к лицу с жалкой средой; будь это хоть французские заключённые, мучавшие организованными провокациями, чтобы сломить его дух и превратить в сумасшедшего. Это действительно было их целью. Это твердил еще следователь Жан-Луи Брюгьер с августа 1994 года. «Вы должны стать сумасшедшим в тюрьме», на что Карлом отвечал: «Я здесь надолго не задержусь», – Изабель вздыхает и затягивается сигаретой.

Тюремная администрация пыталась сломать Карлоса, а он продолжал себя вести как ни в чем не бывало. Чего стоит тот факт, что в отличии от других зэка он сдавал свою одежду в прачечную и каждое утро ровнял усы бритвенным станком. Карлос говорил: «Тюрьма для меня – это еще и семейная традиция, которой я горжусь. Я принадлежу к четвертому поколению Рамиресов и Санчесов, которых арестовывали и сажали за то, что они защищали правое дело, руководствуясь политическими идеалами. Не будем забывать, что выбор оружия нам, революционным борцам, был навязан врагом, несоразмерностью противоборствующих сил. Сегодня это называют «асимметричными» конфликтами, объясняют неустойчивым, взрывоопасным международным положением, характерным для «горячих» лет «холодной войны».

В заключении он штудировал право, изучал все тонкости юридических правил и со временем мог легко указать содержание того или иного параграфа при удобном случае. Полушутя-полу взаправду он говорил, что уважает закон и стремится к тому, чтобы он полностью соблюдался. Юридическая казуистика иногда приводила к перебранкам с тюремщиками, которые привыкли общаться с бесправными уголовниками и блатными. Однажды на него даже напали с дубинками из-за того, что он отказался сдавать свой ремень перед поездкой к британским следователям. Другим неприятным моментом была умышленная задержка почты и корреспонденции тюремной администрацией. Столкнуться с этой проблемой пришлось и мне: моя новая книга, еще горячая после типографских машин, была отправлена обратно, проделав путь из России во Францию и обратно в течении почти трех месяцев. В другой раз администрация сокрыла факт получения большого англо-русского словаря отправленного мной на имя начальника тюрьмы мадам Валери Хазет. На это безобразие я ответил статьей «Пошла ты к черту, Франция» в одном из российских федеральных изданий.