Книга Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков, страница 97 – Габриэль Кун

Если взять в качестве примера Египет, вряд ли кто-то требовал большего, чем отставки Мубарака. Не было никаких требований о земельной реформе или других существенных политических и экономических изменений. При таких обстоятельствах неудивительно, что в конечном итоге за рулем старого аппарата окажутся новые люди. Люди восстают не потому, что хотят демократии или какой-либо другой абстракции. Они восстают, потому что хотят лучшей жизни. Демократия становится лишь абстрактным образом, на который они могут проецировать свои надежды, но это не то же самое, что осуществить ваши надежды.

– Почему в Китае должно быть по-другому?

Торкил: В Китае есть традиция организации рабочего класса, коммунистической партии и радикальных коллективных действий. Я думаю, что люди в Китае знают, что вы не можете изменить систему с помощью аккаунта Facebook и спального мешка на площади Тяньаньмэнь. Существует более глубокое понимание социальных изменений.

Ян: Я не могу обещать, что все будет по-другому, но в Китае сильно развито чувство прагматизма. Это справедливо и для Коммунистической партии. Если возникает проблема, никто не обращается к марксистскому словарю. Вместо этого люди разрабатывают практические решения. Примером может служить нынешняя экономическая система Китая. Это не та система свободного рынка, которая существует у нас в Европе. Это система, которая интегрирует свободный рынок в жестко контролируемый государственный аппарат. Она уникальна.

Это также означает, что напряженность, которая возникнет между теми, кто защищает статус-кво, и теми, кто требует социальных изменений, будет иметь далеко идущие последствия.

– Вы говорите о далеко идущих последствиях, глобализации и важности политической организации. Что это означает для глобальных форм сопротивления? Разве они не необходимы в свете текущих политических и экономических событий?

Ян: Нам нужны новые формы революционной организации, это правда. В те времена мы верили в революцию, распространившуюся от Третьего мира до метрополии, и ярким примером была Русская революция. У нас была очень простая и линейная идея социалистического развития. Сегодня мы понимаем, что всё гораздо сложнее. Наши взгляды гораздо менее детерминистичны. Я думаю, что в глобальном масштабе может возникнуть множество различных форм солидарности – вокруг трудовых вопросов, но также и вокруг проблем климата и других. Мы уже являемся свидетелями событий, которые никто бы не счел возможными десять лет назад.

Правительства многих стран Латинской Америки придерживаются формулировок, напоминающих об антиимпериализме 1970-х годов. Они критикуют неравноправный обмен.

И мы говорим о правительствах, за которые проголосовали на парламентских выборах. И они сотрудничают, например, в ALBA.

Миграция – еще один важный вопрос. В Дании и других европейских странах большинство мигрантов быстро интегрируются на рынке труда, но в США, например, есть миллионы нелегальных иммигрантов, которые работают за очень низкую заработную плату и чей уровень жизни не может сравниться с уровнем жизни старого рабочего класса США. Это создает напряженность, которая неизбежно приведет к широкомасштабному социальному конфликту.

Торкил: Неолиберализм ведет к сильной экономической поляризации повсюду, как в метрополии, так и в странах Третьего мира. В той же степени, в какой у вас появился новый средний класс и даже миллиардеры в Китае и Индии, у вас появилась новая бедность в Северной Америке и Западной Европе, особенно затрагивающая нелегальных иммигрантов и работников без документов.