Книга Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков, страница 79 – Габриэль Кун

Случай с Нильсом был немного сложнее. В целом, угон автомобилей не был большой проблемой, в Копенгагене машины угоняли постоянно. Самая большая проблема заключалась в том, что Нильс носил с собой кучу вещей, которые обычный угонщик не стал бы носить, таких как портативная рация, набор профессиональных инструментов и тому подобное. Тем не менее, его освободили всего через день, и все это рассматривалось как обычное дело и было улажено штрафом. Нильсу никогда не задавали вопросов, которые могли бы нас скомпрометировать. Однако полтора года спустя его вызвали на допрос. Он пошел к своему адвокату, который поговорил с полицией и объяснил им, что дело было закрыто на шесть месяцев. Больше Нильс ничего не слышал. Единственное возможное объяснение заключается в том, что РЕТ узнал об инциденте на полгода позже и неуклюже попытался возобновить расследование.

Поначалу мы тоже нервничали, когда находились под наблюдением.

Мы не знали, означало ли это, что нас скоро арестуют. Но после того, как вы испытали это несколько раз, вы становитесь более расслабленными. Всякий раз, когда за нами наблюдали одновременно, мы следили за тем, чтобы по крайней мере один из нас исчезал и прятался в потайной квартире, пока опасность не минует.

Это было сделано для того, чтобы нас всех не арестовали сразу. Нам следовало следовать этому распорядку в апреле 1989 года, но с годами мы устали и пренебрегли мерами безопасности. Я думаю, мы предполагали, что, как обычно, наблюдение в конце концов просто закончится.

– Вы пишете, что это была серия мелких ошибок, которые в конечном итоге привели к вашему аресту. Какого рода ошибки?

Торкил: В основном небрежное общение с освободительными движениями – даже если их европейские представители были во многом виноваты. Их стандарты безопасности часто отличались от наших. Но были и другие ошибки. Например, мы регулярно использовали одни и те же методы угона автомобилей, одни и те же типы поддельных документов и т. д. Мы знали о проблеме и попытались использовать как можно больше вариантов, и мы также подбросили ложные улики, чтобы отпугнуть полицию. Но в конце концов, то, как мы действовали, связало наши ограбления воедино.

Тем не менее полиции потребовалось почти двадцать лет, чтобы установить все точки над «i».

– Я предполагаю, что ваш арест не был случайным, в конце концов, после того, как был убит полицейский.

Торкил: Мы знали, что поиски будут особенно интенсивными. Но мы не оставили никаких следов и чувствовали себя в безопасности – возможно, даже слишком.

Ян: Когда я прочитал, что полицейское управление Копенгагена, федеральная полиция и PET создали совместную следственную группу, я забеспокоился. Я подумал, что это могло означать только то, что мы были главными подозреваемыми. Зачем еще РЕТ быть вовлеченным? На самом деле мы обсуждали улучшение безопасности, но, как сказал Торкил, мы все немного устали, а дополнительные меры безопасности означали бы компромиссы как для нашей политической, так и для частной жизни. Очевидно, мы не были готовы пойти на это. Но самой большой ошибкой было даже несоблюдение наших обычных стандартов безопасности.

– Очевидный вопрос заключается в том, почему в квартире Блекингегаде было оставлено так много компрометирующих записок, касающихся ограбления в Кебмагергаде.