Книга Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков, страница 72 – Габриэль Кун

Что касается «неправильного» утверждения: в формальном смысле рабочая аристократия имеет отношение не к цвету кожи, а к заработной плате и уровню жизни. В то же время расизм, конечно, играл решающую роль в США в 1960-х годах, когда движение за гражданские права было на пике своего развития. Согласно нашему анализу, бедные американцы не считались частью рабочей аристократии в целом.

Но большинство белых рабочих были такими.

Что касается заявления о «нечестности»: я не думаю, что это применимо к нам. В течение двадцати лет мы были очень открыты в отношении наших идей и из-за этого сталкивались с сильным неприятием со стороны других левых организаций. Мы очень четко заявляли о своем намерении бросить вызов идеологии рабочей аристократии.

Что касается заявления о «трусости», то у всех людей есть пределы того, как далеко они могут зайти, и я думаю, что эти пределы необходимо соблюдать. Это всегда было руководящим принципом в нашей организации.

Ян: Дискуссии о превосходстве белых в то время не были распространены в Европе. Цитата в значительной степени отражает американский контекст, и, как мы уже говорили ранее, между ними были некоторые существенные различия. Я, однако, вспоминаю дискуссии о культуре поселенцев, которые были актуальны для большинства освободительных движений, поскольку все они сталкивались со схожими моделями: поселенцы прибыли как самозваные носители цивилизации с предположительно более высокой культурой и превосходными средствами производства, обращаясь с коренным населением как с недочеловеками. Так было в Алжире в той же степени, что и в Южной Африке и в других местах. Теперь, в контексте США, с угнетением коренного населения и работорговлей, история европейских поселений оставила сильное наследие с долгосрочными негативными последствиями для американской культуры, включая культуру рабочего класса. Я понимаю, что вопросы, поднятые в цитате Аллена, имели особое значение в этом контексте.

– Вы уже упоминали распространенную критику антиимпериалистических движений Первого мира 1970-х и 1980-х годов, а именно то, что они романтизировали освободительную борьбу Третьего мира. Как вы реагируете на это?

Торкил: Ну, если и была проблема с романтизацией левых в то время, то это была романтизация западного рабочего класса. Я не думаю, что нас можно обвинить в романтизации чего-либо. Я думаю, мы были очень реалистичны.

Когда вы были в тесном контакте с освободительными движениями, оставалось мало места для романтизации. Цинизм реальной политики был очень ощутим, и вы постоянно были вынуждены идти на компромисс. Мы, конечно, не жили иллюзией, что работаем со святыми.

– На какие компромиссы вам пришлось пойти?

Ян: Самым очевидным было то, что мы не могли стоять за каждым действием движений, которые мы поддерживали. Если мы возьмем, к примеру, НФОП, то там было много действий, которые мы сочли проблематичными. Не беря во внимание никаких моральных принципов, мы действительно не были довольны их сотрудничеством с Японской Красной Армией или отношениями, которые у них были с некоторыми правительствами на Ближнем Востоке. Японская Красная Армия была основана как воинствующая марксистская и антиимпериалистическая группировка в 1971 году. Она получила наибольшую известность после теракта в аэропорту Тель-Авива в 1971 году, в результате которого погибли двадцать восемь человек, большинство из которых были христианскими паломниками из Пуэрто-Рико.