Книга Крымский перелом, страница 164 – Эдуард Тен

Когда князь с прибывшими командирами покинул зал, полковник Витков и полковник Сколков ещё долго сидели, склонившись над картой.

— Иван Григорьевич, не кажется ли вам, что князь излишне самонадеян? — задумчиво проговорил Витков. — Насколько я знаю, пластунская бригада — его детище.

— Даже не знаю, что вам ответить, Александр Германович, — помедлил Сколков. — Насколько я успел понять, князь не берётся за дело, не будучи твёрдо уверенным в успехе. Вы сейчас готовите оборонительную линию по левому берегу Альмы?

— Да. И что?

— А вы обратили внимание, насколько грамотно он поставил вам задачи? Человек, не имеющий военного образования, даже начального. А нам, офицерам Генерального штаба, окончившим академию, — не только указал на ошибки, но и доходчиво объяснил их. И всё — уместно, толково, по существу.

— Действительно, Иван Григорьевич, — задумался Витков. — Как-то не доводилось раньше об этом размышлять. Думалось, звание генерала от инфантерии просто так не присваивают.

— Не присваивают, согласен. Но разве можно сравнивать князя Иванова-Васильева со светлейшим князем Меншиковым? Его почти годовое присутствие в Крыму никак не сказалось на обороноспособности полуострова. Теперь, когда пришла беда, вскрылась полная неустроенность войск и флота. И мы с вами прекрасно видим: оборона, которую мы пытаемся выстроить, всё равно слаба. Князь Меншиков спокойно уехал в Петербург, и в случае неудачи все шишки полетят на князя Иванова-Васильева. Как думаете, он сам не осознавал этого?

— Осознавал, — тихо ответил Витков.

— Нет, он прекрасно понимал. Но, несмотря на это, не побоялся и принял командование. Четыре недели, Александр Германович, — всего четыре недели. А каковы результаты его деятельности?

— Согласен, — вздохнул Витков, проведя пальцем по карте. — Будем надеяться, что у нас всё получится. Должно получиться.

Зимний дворец. Кабинет императора Александра II.

Александр Николаевич слушал доклад генерала Леднёва. Лицо его оставалось внешне бесстрастным — привычная маска самодержца, — но вести, которые сообщал генерал, были одна неприятнее другой. А если прибавить к этому вчерашнее совещание с военным министром и управляющим морским ведомством, картина складывалась и вовсе безрадостная.

Под давлением Австрии, Англии и Франции пришлось вывести войска из Дунайских княжеств. Австрия, не теряя времени, немедленно ввела туда свои части под предлогом защиты и сохранения спокойствия. Протесты и возмущение Порты были вежливо проигнорированы. Англичане и французы тем временем готовились к переброске и высадке десанта — не менее семидесяти тысяч человек при поддержке огромного союзного флота.

Только теперь, в этой тишине императорского кабинета, Александр в полной мере осознал правоту и тревожные прогнозы князя Иванова. Союзный флот на Балтике уже создал серьёзную угрозу для всего побережья — для Петербурга, для Гельсингфорса, для Кронштадта. Если здесь способность к обороне ещё казалась достаточной, то на Чёрном море превосходство коалиции было подавляющим, почти безнадёжным.

Возможность усилить Крымскую группировку оказалась мизерной. Как никогда остро обнажилась проблема с дорогами, с доставкой подкреплений, продовольствия и боеприпасов. Морские пути сообщения были плотно перекрыты неприятельским флотом — и пробиться сквозь эту блокаду не представлялось возможным.