Книга Крымский перелом, страница 130 – Эдуард Тен

Они пожали руки, и Нахимов покинул каюту.

Нахимов быстро поднялся по трапу на корабль и прошёл в кают-компанию

Адмирал Осман-паша и командиры кораблей поднялись со своих мест и предстали перед ним. Они стояли изрядно потрёпанные: мундиры прожжены от них порядком несло гарью и порохом. Но даже в таком виде Осман-паша сохранял достоинство.

— Ваше превосходительство, — сказал он, и голос его звучал глухо, — в знак моего поражения прошу вас принять мою саблю.

Он отстегнул её и с поклоном протянул Нахимову.

Нахимов посмотрел на адмирала. В его взгляде не было торжества победителя — только уважение к человеку, который до конца исполнил свой долг.

— Победа над таким достойным противником становится ещё более значимой, — сказал Нахимов, принимая саблю. — Отдаю дань вашему мужеству и храбрости, ваше превосходительство.

Осман-паша слегка поклонился.

— Примите мою благодарность, ваше превосходительство, за оказанную помощь в спасении моряков и раненых, — произнёс он, приложив руку к сердцу.

— Приглашаю вас отужинать со мной, господа, — сказал Нахимов, жестом приглашая пленных к столу.

Осман-паша сделал шаг вперёд, но на мгновение задержался.

— Я проиграл сражение, — сказал он тихо, — но я горжусь тем, что сражался против такого врага.

Нахимов ничего не ответил, лишь чуть заметно кивнул и указал на место за столом.

Следующий день был наполнен множеством дел. Нахимов торопил с ремонтом судов — хотя бы до того состояния, чтобы они могли двигаться своим ходом. И Корнилов, и Нахимов опасались англо-французской эскадры, которая базировалась в Дарданеллах. Пока известие о разгроме османской эскадры не дошло до Константинополя, нужно было успеть вывести корабли из Синопской бухты.

Планируемый выход был задержан ещё на сутки из-за большой волны. Самые пострадавшие корабли было решено взять на буксир пароходо-фрегатами.

К вечеру ремонтные работы почти завершились. Матросы работали без отдыха, заделывая пробоины и укрепляя рангоут. Нахимов лично объехал все корабли, проверяя готовность к переходу.

— Завтра на рассвете выходим, — сказал Нахимов Корнилову. — Больше ждать нельзя.

Корнилов кивнул:

— Согласен. Ветер стихает, волна успокаивается. Завтра уйдём.

Двадцать второго ноября эскадра с триумфом вернулась в Севастополь. Город встречал победителей колокольным звоном и радостными криками жителей. Это была последняя победа русского парусного флота — блистательная, но горькая. На смену парусам уже шёл пар, и старая эпоха уходила вместе с дымом Синопского сражения.

Известие о полном разгроме османской эскадры в Синопской бухте привело султана в ярость. Стараясь внешне сохранять спокойствие, он был раздавлен этим сообщением. Несколько серьёзных поражений на Кавказе, осложняющих положение Анатолийской армии, а также неудачные действия в Дунайских княжествах — все эти события складывались в одну тревожную картину: Османская империя проигрывала войну.

На встрече с английским и французским посланниками султан молча выслушал их заверения, затем задал прямой вопрос:

— Когда ваши государства намерены оказать нам помощь и вступить в войну с Россией? Или ваши заверения и обещания — всего лишь слова? Османская империя взяла на себя бремя войны с Российской империей. Я не сомневаюсь в нашей победе, но она слишком дорого обходится нам. Сейчас наступает холодное время года, что сильно затрудняет ведение боевых действий. Но с наступлением весны, если коалиция не вступит в войну, я буду вынужден искать компромиссные решения с императором Николаем.